Затем он развернулся и вышел, явно банально сбегая от разговора. Я мрачно посмотрела на Йонну. Та вздохнула и мягко произнесла:

— Даэ Геллерхольц, я понимаю, что вам страшно. И что моего воспитанника очень хочется чем-нибудь стукнуть. Но в данном конкретном случае, я прошу вас, не совершать ничего непредсказуемого и действительно поехать. Я рассказала Его Высочеству и Его Сиятельству всё, что нам удалось вытянуть из вас и девочек. Надо мной ваши… ограничения, к счастью, не властны. А потом Рэйнер всё расскажет, честно и без утайки. Когда это будет возможно.

— Не хочу я ничего от него слушать. Наговорился уже. И про монастырь, и про то, какая я глупая и ничего не знаю. Почему бы это, интересно… видеть его не хочу! — хотелось топать ногами, но это было бы совсем глупо, так что я сдержалась, глубоко вздохнув. — Но я поняла. Какой-то план есть. И он включает… меня. Надеюсь, в этом Рэйнер не так плох, как в отношениях с людьми. Я не буду мешать, Йонна.

— О большем я и не прошу, — она с облегчением улыбнулась, и ушла в ту же сторону, что и Рэйнер. А я? Я отправилась раздавать распоряжения слугам, раз уж никто и ничего не хочет мне рассказывать… любой приём требует подходящий наряд и украшения. Как минимум.

Поездка на так называемый приём ощущалась больше как поход на казнь, чем как что-либо иное. Я знала, что именно там Стефан вынудит меня рассказать «его версию событий», и совершенно не уверена была, что у меня получится ему противостоять. Да, немного, в мелочах — получалось. И да, благодаря Йонне этого «немного» хватило, чтобы сделать какие-то выводы и передать информацию Рэйнеру и старшему принцу. Но как много они поняли? Представляют ли они, с насколько могущественным человеком имеют дело?

Пока что у меня было стойкое подозрение, что нет. Но никто и ничего не хотел мне рассказывать, поэтому я могла лишь предполагать. И стараться не показывать внутреннее состояние ничем и никак. Даже платье я выбрала сама — одно из тех, что мы с Йонной заказывали на бал, потому что она предложила воспользоваться поводом и пополнить гардероб яркими нарядами. Я была в небесно-голубом с кружевной вязью и украшенным жемчугом платье теперь, и с мелко завитыми и поднятыми вверх волосами походила на куклу.

Но лучше так, чем белое, которое предлагала Йонна. Куклой быть лучше, чем жертвой на заклание. Жертвой быть мне вообще надоело. Поэтому в карете, что везла нас в королевский дворец, я рассматривала пейзажи вокруг в окно. Ещё совсем недавно я смотрела на фруктовые деревья на своей свадьбе, а сейчас листья уже пожелтели и опадали, хотя осень только начиналась. Как желтело и опадало моё восхищение собственным супругом. Какие бы у него ни были мотивы, он вёл себя совсем не так, как я рисовала себе, сидя в доме под присмотром Белинды.

Хотя в одном я была ему благодарна, что скрывать. Мне не нужно было больше называть ядовитую змею матушкой, и домой к нам он пустил её только по прямому королевскому приказу, а ко мне — не подпустил. Это и правда было ценно. И всё же, листья падали на землю, напоминая о том, каким коротким бывает лето у нас, на севере.

Хотела бы я жить среди вечнозеленых деревьев где-нибудь в Ортане или Неттале. Или вообще уехать в развесёлую Ланнару, которая была «чрезмерно» полна свободы даже по неттальским меркам, не то, что по нашим. По крайней мере, так говорили, насколько это верно — проверить не довелось. И если Стефан сядет на трон, то уже и не доведётся.

Рассматривать столицу с её каменными мостовыми, везде снующими людьми, и мрачными сводами высоких зданий со множеством башен, совершенно не хотелось. Да, отец держал нас в провинции, вдали от столичного великолепия, и ездила туда лишь Белинда с дочерьми, да братья — сами по себе. Но мне здесь не нравилось. Над городом как будто нависло предчувствие беды, которое совершенно не замечали его обитатели. К тому же, я не привыкла к такому шуму, и к толпам народа. К тому, как мальчишки разбегаются с дороги, завидев карету или конных, к тому, как здесь пахнет — конским навозом, свежестью морозного дня, различной снедью, и человеческим потом.

Хотелось прикрыть нос платком. Будь магия в большем почёте, уж с запахами мы бы справились без труда, но позиция Светлейшего и его латов была тверда. Из-за чего мне вовсе не хотелось находиться в столице. Впрочем, когда мы перешли в квартал при дворце, стало намного легче. И чище, что немаловажно. А потом мне пришлось отвлекаться от тревожных мыслей не так, как хотелось бы. Здороваться со старыми знакомыми, постоянно перед кем-то приседать в реверансах, путаться в именах и лицах, ловить язвительные шепотки за спиной, которые Рэйнер, казалось, вовсе не замечал.

— О, герцог Геллерхольц привёл всё же свою бродяжку…

— Ну ничего так бродяжка, изящненькая, но ясно, почему Белинда её в доме держала. Посимпатичнее будет, чем её дочурки-то.