Отчаянно хотелось согреться — кожу покрыли мелкие мурашки, и тело начал бить лёгкий озноб. Как и всегда, когда я предчувствовала неприятности. Только крылись они за словами этого странного мужчины, или он в самом деле о них предупреждал — я не знала. Как бы то ни было, праздник шёл своим чередом, и желающие потанцевать с новоиспеченной женой Геллерхольца не переводились, так что у меня не было толком никакого времени, чтобы подумать о случившемся. Только время повторять слова Релана про себя, чтобы не забыть их до того момента, как удастся остаться наедине с мужем.

Смешно, на самом деле. Меня ждала первая брачная ночь с человеком, о лишней улыбке которого я мечтала с ранней юности и по сей день, и я не знала о том, что мне предстоит, примерно ничего, а волновалась я куда больше от слов незнакомца. Было ли это доверием к Рэю, который никогда не причинит вред женщине, и тем более своей законной жене, или я просто подменила один повод для беспокойства другим — я и сама не могла ответить. А потому танцевала, теряясь в бесконечной череде имён и лиц.

Потанцевала с отцом, который не мог себя опозорить, и не пригласить хотя бы на один вальс. Правда, он до конца танца молчал, недовольно глядя мне в глаза, так что срок, который нужно было вытерпеть до окончания мелодии, показался невероятно длинным. Как будто могло прогореть десять свечей, хотя на самом деле едва оплыла одна-единственная.

Затем меня пригласил старший из братьев. Альрик был непривычно задумчив, а, чтобы смотреть ему в глаза, мне приходилось высоко задирать голову. Вороные волосы брата казались совсем растрёпанными, а сам он мыслями явно был не здесь. Я знала, что он всё равно не расскажет, но всё же спросила:

— Что-то случилось? Я могу как-то попробовать помочь?

— Всё хорошо, Кори, — он открыто улыбнулся, показывая чуть крупноватые белые зубы. — Меня просто расстраивает ваша размолвка с отцом. Матушка, как всегда, несправедлива к тебе, а он ведёт себя так, словно она непогрешима. Это утомляет. Впрочем, поздравляю тебя с тем, что ты вышла замуж за Рэйнера. Я знаю, ты этого хотела. Будь счастлива, сестрёнка!

— Спасибо, Аль. Мне важно, что ты за меня рад, — конечно, если его и огорчали наши отношения с его матерью и нашим общим отцом, то это было совсем не главной причиной его настроения.

Но он, будучи отцовским наследником, приехал на мою свадьбу. И не поддержал этот бойкот, который отец заставил семью объявить мне. Так что он имел право на любые свои секреты. Тем более, что Грегер приехать не смог, что меня немного огорчало. Второй брат служил на границе, но я все равно самую малость надеялась. Просто потому что всегда хочется верить в чудо. Впрочем, после танца Алю всё равно надо было уезжать. Но хорошо, что он был.

А потом со мной танцевали люди, которых я и вовсе не знала. Я бесконечно здоровалась, слушала чужие имена и титулы, вежливо говорила о своей радости, о природе да о погоде, и старалась не замечать, насколько гудят с непривычки ноги. И слова Релана почти вылетели из головы, настолько хотелось просто лечь и не вставать хотя бы до утра.

Но всё когда-нибудь заканчивается, закончилась и пытка свадьбой. Гости один за другим покидали поместье, слуги убирали тарелки и бокалы, к чьему содержимому я так толком и не успела притронуться. И всё вокруг постепенно пустело, а это означало, что мы остаёмся в относительном одиночестве. И что бы там ни было с брачной ночью, я не чувствовала себя в силах узнавать что-то новое. Кажется, отказывать мужьям в пожеланиях в постели нельзя? Но чего они вообще хотят? В чем заключается это загадочное любовное томление? Ведь не в том же, что я смотрю на Рэя, и думаю о том, как хочется коснуться его губ или погладить по щеке?

Я видела пару раз, как пухлые губы симпатичных служанок становятся еще пухлее, когда они прибегают со свиданий с братьями. Я могла предположить, что в постели полагается раздеваться. Если, конечно, муж не следовал построчно всем заветам Светлейшего — но такие были заметны, и сходились в пары лишь среди своих. Истинно верующих, как они говорили.

Но в целом… в целом эта сторона жизни оставалась для меня загадкой. В романах всё слишком иносказательно, я понятия не имела, где у меня должны быть бутоны и лепестки. Не матушку же было спрашивать, в самом деле! Хотя будь она настоящей матерью, или хотя бы относись ко мне чуть более тепло, она и должна была бы всё это рассказать. Наверное. Откуда-то же об этом узнают? В книгах — от матерей, а в реальности, видимо, могли и сразу рядом с супругом.

Интересно, можно ли будет попросить Рэя повременить с этим, или так нельзя? Мне даже спросить некого, кроме его самого, и это настолько неловко, что хочется спрятаться. Только в пока незнакомом поместье Геллерхольцев — негде, я же банально заблужусь. И никого из слуг пока тоже не знаю. Слишком стремительная свадьба, слишком неожиданная. Слишком… всё. И мне, наверное, повезло, что я восхищалась мужем, всегда хотела быть рядом с ним. А тем, кто не хотел?..