Не знаю, что с ним случилось, но на свадьбе он был тих и хмур, вечером — напоминал отца, когда у того что-то не ладилось, а сейчас я как будто снова видела его тем мальчиком, который сорвал яблоко в саду матушки. Только солнца не хватало, чтобы играть в его волосах, украшая искорками солнечных зайчиков.

Я не удержалась от вопроса:

— А зачем нам узнавать друг друга? Ну то есть… я не оспариваю твоих решений, просто что именно ты хочешь знать, и что это тебе даст?

Рэй вздохнул, и я почувствовала, как улыбка стекает с его лица, как вода. Опять я всё испортила, вокруг даже как будто стало темнее. Но он всё равно ответил:

— Нам с тобой предстоит прожить вместе жизнь. По крайней мере, так должно быть. Значит, мы должны общаться, понимать друг друга. А я почти ничего о тебе не знаю, Кори. Да и ты обо мне. И об этом поместье, например. Вот скажи, разве тебе никогда не хотелось уметь что-то? Такое, которому никогда не выходило учиться?

Я только кивнула. Такого в моей жизни было очень много. Рэй продолжил:

— Вот узнавание — почти то же самое. Каждый человек — как шкатулка с секретом. Только секретов много, и все откроются лишь самым близким. Я хотел бы начать открывать наши шкатулки друг другу. И для этого постараюсь проводить с тобой как можно больше времени. Начнем прямо сейчас. Поедим, и я проведу тебя по поместью, расскажу обо всём, что здесь есть. Да и обо всех. И скажи, как тебе Летти? Она подходит?

— Спасибо, что убрал от меня Марту, — решительно ответила я. — Кроме неё и других служанок матушки я согласна на кого угодно, если честно. Но Летти хорошая. Ты… скажи, ты отослал её? Она не останется в поместье?

Рэй замялся, чуть отводя взгляд.

— Из поместья — да, но она очень просила Йонну не возвращать её обратно к твоей мачехе. Кажется, ей грозило что-то жуткое за то, что она не сумела здесь остаться. Поэтому я отправил её в дом отца, ему как раз нужна была новая служанка, чтобы готовить и прибираться. Но не волнуйся, Кори. Если вдруг он поймёт, что Марта пытается служить прежней госпоже — он решит эту проблему, не привлекая нас вовсе.

Я только кивнула. Хорошо. Хорошо. Главное, Марты больше не будет рядом. Ни её, ни всех остальных. Матушка может прислать ещё кого-то, но для этого ей нужно попасть в дом и самой. А мне почему-то казалось, что Рэй был предельно серьёзен, когда говорил, что ноги её тут не будет.

— Ты не расстроена? — обеспокоенно спросил он, и я невольно улыбнулась. Как редко меня кто-то спрашивал, обеспокоена я или нет, кто бы знал!

— Нет, спасибо. Я правда очень рада, что её не будет рядом со мной. Матушка… очень строга к слугам, так что Марте и правда может сильно достаться, если она вернётся. Я не желаю ей этого. Твой отец — точно не из тех людей, кому она может чем-то навредить.

— Хорошо, я рад, — улыбнулся он мягко, и принялся за еду.

А дальше мы молчали, думая каждый о своём. Рэй, вероятно, не хотел отвлекать меня разговорами от принятия пищи, а я просто не знала, что ещё мне ему сказать. Есть, на самом деле, не хотелось вовсе, и я не чувствовала ни вкуса, ни запаха того, что медленно клала в рот. Но матушка терпеть не могла, когда я смела капризничать и отказываться от какого угодно блюда, так что я привыкла есть независимо от того, хочу я этого или нет. Ничего нового в этом не было, всё как всегда. Впрочем, когда принесли десерт, Рэй спросил:

— Тебе плохо? Почему ты так смотришь на еду? Что-то случилось?

Он выглядел расстроенным, и я решила, что ему не нужно знать всего, что творится у меня на душе.

— Почему ты так думаешь? Всё хорошо, спасибо.

— Потому что ты посмотрела на пирог с кремом и яблоками так, словно это самое ужасное, что ты видела в своей жизни. Еще и с такой обреченной тоской… если ты не хочешь десерт — мы можем пойти осматривать поместье. Не нужно заставлять себя его есть.

Тон его голоса был такой, как бывал у отца, когда матушка в очередной раз говорила о своих страданиях по любому поводу. Словно ему и правда было не всё равно?

Я вздохнула:

— Я была бы благодарна.

Рэй неожиданно зло усмехнулся, и резко сказал:

— Кори, ты хотела правил? Хорошо, пусть будет одно. Если тебе чего-то не хочется или не нравится, ты говоришь об этом мне или кому угодно из слуг, если меня нет рядом. И больше не заставляешь себя есть, не изображаешь, словно отлично выспалась, и не пытаешься сделать вид, что всё хорошо, когда тебя что-то беспокоит. Это отныне и твой дом тоже. А дом — это место, где безопасно. И где не нужно плодить страдания почем зря. Хорошо?

Я даже рот приоткрыла. Откуда он узнал, что я не спала? Рэй следил за мной? Но в ответ на его вопрос кивнула. Правила — это понятно. Тем более, что это — не худшее из тех, которым мне доводилось следовать.

— У тебя круги под глазами, и ты бледнее, чем была вчера. Это заметно, если хотеть увидеть, — ответил он на невысказанный вопрос.