— Завтра мы должны быть во дворце. Состоится дипломатический приём, на котором Его Величество должен будет выслушать дипломатов из Нетталы. Во дворце должна собраться вся высшая аристократия, поэтому наша обязанность — тоже присутствовать.

В голове вновь прозвучали те его слова. «Если ты хочешь остаться хозяйкой, а не вернуться к любимой матушке или отправиться в монастырь, в течение этого года ты должна забеременеть». Их Рэйнер сказал мне наедине, а теперь с ним была Йонна, и он, очевидно, совсем не хотел, чтобы она знала. Что именно он мне сказал. Губы сами собой сложились в ядовитую улыбку, и я процедила:

— А что, племенных кобыл, нужных, чтобы рожать наследников, на такие мероприятия тоже приглашают? Я уже сказала, что предпочитаю монастырь.

Свидетельствовать против него, обвиняя в том, что Рэйнер не совершал, я не собиралась. Это неправильно. Но и вести себя так, словно ничего не было, и он ничего такого мне не говорил — не собиралась тоже. Много хотите, дорогой герцог Геллерхольц. Внутри клокотала злость, которая искала выход. Неправильно, что гнев на принца доставался Рэйнеру… было бы неправильно, если бы его собственное поведение не умудрялось злить меня еще больше.

Рэйнер побледнел, на мгновение как будто задохнулся, хватая ртом воздух, но воспитание взяло своё. Он очень ровным тоном ответил:

— Даэ Геллерхольц, извольте не переходить границы разумного. Высшая аристократия обязана присутствовать на приёме. И при наличии супруги, она тоже должна там быть. Это — не обсуждается. Это наши обязанности.

Йонна, в своём «обычном» облике, разве только глаза не закатила. И не стесняясь Летти… просто залепила Рэю оплеуху. Как дворовому мальчишке, а не герцогу. И рявкнула:

— А ну хватит вести себя как ребёнок! Или ты успел уже забыть, о чем я говорила меньше часа назад?!

Вспоминать, что он вроде как герцог, а она — вроде как служанка, Рэй не стал. Виновато потупился, отвёл взгляд, и сказал:

— Я учитываю все обстоятельства. Мы не можем рисковать, нянюшка. Всё останется, как есть.

Что это означало, я понятия не имела, но они оба явно продолжали какой-то разговор, который вели ещё до того, как вернулись домой. И пояснять мне, о чём он, очевидно, не планировали. Я скрипнула зубами. Это невыносимо! Но вместо того, чтобы продолжать скандал, огорошила обоих вопросом:

— Что такое Аролгос? Это имя, название, предмет?

Я не пыталась рассказать про свой сон-не сон, не упоминала имени принца, да и старалась о нём вовсе не думать. И… мне повезло. Магия и в самом деле не сработала. Незнакомое слово сорвалось с уст, а я не почувствовала ни давления, ни пробуждения того, что спало внутри. Ничего. Только смотрела на побледневшую Йонну и глупо моргающего Рэйнера. Кажется, он был растерян. Но его полуэльфийская «нянюшка» собралась с духом быстрее самого герцога, и спросила:

— Даэ Геллерхольц, откуда вам известно это имя? Это… то, о чем я думаю? Нет, не отвечайте. Я вижу. Да, это он.

Я только пожала плечами, и постаралась думать о мягких и пушистых облаках, сбивая, как я надеялась, страшную магию со следа. А Йонна продолжила:

— Я всего один раз слышала это имя. Не знаю, о чём вы говорили, но это существо очень опасно. Рэйнер, ты уверен, что официальное прошение Чезаре будет именно завтра? Отложить нельзя?

Рэй вздохнул:

— Нет. К сожалению, нельзя. Всё решится завтра, так или иначе. Но… у меня всё под контролем, Йонна. У нас. Если же нет… есть запасной план, — он бросил на меня странный взгляд. Они снова говорили о чём-то, чего я не понимала.

— И вы не собираетесь мне рассказывать, верно? — в голос проникало всё накопленное раздражение, и я ничего не могла с этим поделать. — Вас не смущает, что это касается меня и моей жизни напрямую, что я рискую, что мне, в конце концов, просто страшно?

Рэйнер практически рычал, отвечая:

— Нет, я не собираюсь ничего рассказывать необученному человеку, ещё слишком молодому, чтобы хорошо себя контролировать. Если тебя это утешит — всё под контролем, насколько это возможно. Обсуждения закончены. Завтра мы едем на приём, и ты сделаешь то, что должна. А дальше — моё дело. Как более старшего и имеющего возможности решать проблемы, а не только бегать и требовать. Анцгейр тебя хвалит — вот и учись, Коринна. Это самое лучшее, что ты сейчас можешь сделать.

— Даже если «должна» я рассказать про тебя что-нибудь, что тебе не понравится? — я усиленно думала о том, что он спит с Анной, хотя на самом деле в этом сомневалась. Воздух вокруг меня дрожал, словно напряженная тетива, но, кажется, ни Йонна, ни дорогой герцог, этого не замечали.

— Особенно если так! — воскликнул он раздражённо. — Всё, хватит. Это приказ Его Высочества Никласа в том числе. Мы должны быть там. Я всё сказал.