Йонна лишь кротко улыбнулась.

— Я гадала, сами спросите, или мальчик расскажет, наконец, — вздохнула она.

Затем рядом с дверью из покоев появился магический барьер с легкой руки Йонны, а потом… я глазам своим не поверила в первое мгновение! Внешность улыбчивой пожилой женщины стекла с неё, как масло с нагретого холста, и передо мной показалась девушка на вид не сильно старше меня самой.

Но чуть присмотревшись к карим глубоким глазам, я увидела всё. И её возраст, и опыт. А потом и заострённый кончик выбившегося из-под зеленого чепчика уха, и всё встало на свои места. Вот значит как… каштановые завитки волос, приятная улыбка, задорный курносый нос — за всем этим неуловимо угадывалась всё та же Йонна, какой я успела её узнать за то время, что провела в поместье Геллерхольцев. Некоторое время я смотрела на неё, неприлично открыв рот, а потом она кивнула на кресла возле дамского столика:

— Пожалуй, нам с вами стоит о многом поговорить. Меня зовут Йоннара Доминика Раухольц Феделе. Я полукровка, мой отец эльфийский посол из Ортана, и мне, наверное, стоит рассказать о себе чуть больше.

Я ошеломлённо кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Тайны Йонны хранило только семейство Геллерхольцев, и хоть я не планировала в нём задерживаться после слов Рэйнера, но… почему-то мне очень хотелось послушать, что расскажет его, видимо, названная полуэльфийская мать.

Как выяснилось, Йонна уехала из Ортана, потому что участие её отца в её жизни ограничивалось тем, что он дал ей свою фамилию, и выплачивал содержание. Чистокровные эльфы, особенно мужчины, неохотно общались со своими полуэльфийскими детьми, если те не находили пару из долгоживущих — так она сказала. А по матери Йоннара и вовсе была уроженкой Даланны, только мать сбежала на юг, поскольку оказалась сильной волшебницей, и не хотела просто рожать одарённых детей, она хотела даром полноценно владеть.

Но когда Йонна поняла, что несмотря на образование, талант в лечебной и иллюзорной магии, и участие во многих ортанских проблемах, отцу не нужна всё равно — начала задумываться о том, чтобы сбежать на материнскую родину. Долго бы думала, только её отец, как и многие чистокровные эльфы старшего поколения, внезапно погиб от неведомой хвори.

А затем пошли слухи, что эльфийские дети, сколь бы ни было в них человеческой крови, несут заразу, и начались погромы. Мама Йоннары погибла в одном из таких, а потом новоиспечённая на тот момент ортанская королева, чистокровная эльфийка, взяла ситуацию под жёсткий контроль и безжалостно перевешала подстрекателей.

Йонна её не осуждала, но всё равно пришла к выводу, что не может больше находиться среди бывших друзей, которые смотрят на неё как на чумную, и придумывают поводы перенести встречу на подольше. Семьи у неё не было, друзья оказались мнимыми, а больше ничего её и не держало на родине. Это было больше тридцати лет назад, и с той поры она выбрала себе и нанимателя, и образ.

Потому что старший герцог Геллерхольц принял её у себя в доме, помог придумать прикрытие для её способностей, и в конце концов сделал своим первейшим доверенным лицом. Хотя пока жива была мать Рэйнера, ничего у них не было, не было и мыслей таких у Йонны. А сложились отношения между ними, когда с даты смерти первой даэ Геллерхольц прошло уже больше восьми лет.

И в конечном итоге, она перебралась от отца к сыну потому, что отец слишком уж настаивал на браке, несмотря на возможный дипломатический скандал. Светивший этой паре в любом случае. И если они откроют истинную личность «служанки», и, если попробуют выдать её за, скажем, дочь «настоящей» Йонны. К тому же она не хотела пятнать добрую память бывшей хозяйки, и не хотела ввязываться ровно в то, от чего сбежала много лет назад.

Выслушав всё это, я наконец спросила:

— Значит, ты не только слугами руководишь?

— Я бы тогда зачахла от тоски, — усмехнулась Йонна. — Нет, я глаза и уши своих герцогов, я дополнительная защита этого дома, а ещё мне строго велено нашим прекрасным мальчиком, если от него поступит вестник — немедленно хватать тебя и бежать отсюда в убежище. Но я гляжу, к чему-то не тому у Рэя всё идёт, натворил он чего-то. И ты, юная даэ, вовсе не хочешь этим делиться, но оно тебя грызёт. А ещё ты что-то скрываешь, и я бы сказала, не по своей воле.

Имени принца Стефана не прозвучало, да и я в первое мгновение подумала не о нём, но всё же кивнула.