Я даже не успела задуматься, что делаю. Просто коротко выкрикнула формулу заклинания, и незадачливый убийца свалился у моих ног, хватаясь за сердце, а его ножик громко звякнул о мостовую.

— Пытаться напасть на хорошего целителя — плохая идея. Особенно — на беременного! Особенно спешащего к семье на день рождения дочери! — процедила мрачно.

И отправила вестника ближайшему стражнику-магу. Послание было максимально простым:

— Прибери здесь, я спешу.

Поскольку письмо подкреплялось мыслеобразом лежащего бандита и его координатами, дальше можно было не беспокоиться. Вот ещё, не хватало отвлекаться на очередное покушение. У меня Ханна расстроится!

И, чтобы больше никто не помешал, я дёрнула одного из профессоров, который жил неподалёку, и тот просто открыл мне портал домой. Зря я не сделала так сразу, но кто ж знал, что найдётся настолько отчаянный бродяга. Ник и Найлара много сделали, чтобы успокоить магоненавистников, но до конца эту напасть победит лишь время.

Дома меня ждали нарядные домочадцы за столом. Ханни, мой цветочек, в платье — как взрослая, даже эскиз к нему сама выбирала. А вокруг и все остальные дорогие мне люди. Линн и Ловиз, давно присмиревшие под гнётом эльфийского воспитания, мама — как всегда эльфийские прекрасная, Йонна с Асгейром, которые тоже вскоре ждали пополнения, и, конечно, мой дорогой Рэйнер.

— Мама, мама, а ты будешь меня учить чаровать, да? Ты обещала, когда мне будет семь! А мне уже! — маленький вихрь вылетел из-за стола, и бросился меня обнимать.

— Конечно, буду, милая. Разве мама когда-нибудь нарушала обещания?

Большое чёрное недоразумение, мохнатое и лохматое — котище Ханны по имени сэр Хьяри, громко мяукнуло, напоминая, что я сама разрешила дочери его притащить в дом. И сам Хьярти, в честь которого назвали кота, тоже был здесь и улыбался.

Работа — это прекрасно. Но как же всё-таки хорошо, когда у тебя есть, к кому возвращаться…

Зацеловала Рэйнера, погладила котище, и закружила дорогую малявку в танце. А Ринна улыбнулась уже не щербатым ртом:

— Даэ фир Геллерхольц, я была вашей единственной личной ученицей, но такой талантливой девочке я с радостью уступлю.

Я рассмеялась. Ринну мне ещё учить и учить, как, впрочем, и дочь. Но это совсем другая история.

Конец