Коринна нуждалась в защите. Анна была замужем за паршивым человеком — нормальных людей слуги так не боятся, и чтобы девушки вовсе отказывались работать в богатом доме, напугать их нужно было весьма значительно. Но это был её выбор. А Кори ничего не выбирала, ни свою стервозную мать, ни отца, который не способен был защитить собственного ребёнка, раз уж притащил его в официальную семью, и признал. И нуждалась в тепле, заботе, поддержке. В чём-то светлом. Анна же порой, как ни печально, но просто раздражала.

— Спасибо, можешь больше не держать сферу, — голос Никласа вырвал Рэя из бесплотных размышлений. — Отца увезли. Правда, дарэ фир Шварцвальд решил остаться с нами, но посмотрим правде в глаза: отцу не придворный маг нужен, а нормальный целитель. Такой, который поймёт, наконец, что именно с ним случилось.

— К сожалению, мы такого целителя так и не нашли, — кивнул Рэй, поворачиваясь к другу. — Но никто не спорит, он ему нужен. Больше, чем все придворные маги, вместе взятые, что в истории, что из ныне живущих.

Герцог смахнул с пальцев последние искры магии, убедился, что никто из приглашённых не видел, как король Даланны капризничал, выбирая кусочки повкуснее, и канючил интересную сказку. Порой он впадал в детство, порой просто становился рассеянным и глуповатым, но ничего из этого нельзя было дать увидеть его подданным. Жрецы Светлейшего не позволят просто сместить действующего короля с престола, оставив его доживать свой век, так что оставалось хранить остатки былого образа.

— Если бы не недоумки в белых балахонах, и их мощнейшая поддержка среди моих подданных… — тихо прошипел Никлас. — Впрочем, ладно. Пустое. Я не могу постоянно к этому возвращаться, так и с ума сойти недолго, — он отмахнулся сам от себя, и кажется сумел заставить себя вернуться хотя бы в нейтральное расположение духа. По крайней мере, из глаз ушла и тоска, и злость. — Лучше мне скажи, мой братец больше не доставлял никаких проблем сверх обычного? А его жёнушка?

— Оставь в покое Анну, Ник, — проворчал Рэйнер тихо. — Она достаточно наказана за все свои мнимые и не только грехи браком с твоим братом. Нет, с тех пор, как ты приехал, никаких проблем от них не было. Анна даже перестала пытаться задеть Кори, наконец-то. Не могу на это смотреть. Я делал ей предложение, видят драконьи боги! Да и не только они. Делал. Она отказала. Что теперь-то? Неужели она свято верила, что я до конца жизни буду один и умру бездетным, только бы ей не пришлось отвечать за свой выбор?

Никлас невесело рассмеялся:

— Ты не хочешь знать моё мнение на этот счёт, но я всё равно скажу: твоя Анна хотела быть замужем за моим братом, а ноги раздвигать перед тобой. Грубо, зато правда. Власти эта девчонка хочет, только ума не хватает, чтобы иметь реальную возможность её получить, будь она хоть королевой, — принц брезгливо скривил губы, и залпом опрокинул в себя содержимое бокала, который до этого просто вертел в руках.

— Ник, я никогда бы не стал так поступать. Особенно когда я уже обещал Кори свою верность. Это… не могла она, ты на неё наговариваешь. Одно дело наговорить гадостей Коринне из ревности, другое…

На этот раз смех старшего принца был совсем уж издевательским. И словно по заказу из темноты появился Чезаре, всё ещё под личиной Бальтазара. Опять подслушивал. Впрочем, ему этого никто не запрещал, так что это тоже пустое.

— Можно ли придумать более красивую причину для ненависти и ревности, Ваша Светлость? — с улыбкой поинтересовался он. — Дама желает отдать вам свою близость, а вы слишком благородны, чтобы ответить ей взаимностью, несмотря на брак. Такие женщины не любят благородства. Они любят тех, кто будет поступать как они пожелают. Поверьте моему богатому опыту.

— Не в твои годы рассуждать о богатом опыте, Че… Бальтазар, — отмахнулся Рэйнер. — Ещё скажи, что Коринна на самом деле хочет моей смерти и наследства, — сарказм в его голосе не заметил бы только глухой.

— О, нет, ничего подобного я сказать не хочу, — кротко улыбнулся Чезаре чужими губами. — Коринна — смелая и яркая юная леди, и заслуживает вашего внимания куда больше, чем черноволосая стервь. И если мне не лгут мои глаза, она восхищается своим герцогом и мечтает о нём, пока оный герцог находится на расстоянии вытянутой руки. Ты не находишь, что это жестоко? Или же вы хотели привязать к себе девушку покрепче, врасти в её сердце, чтобы она не смотрела ни на кого другого, не смея, впрочем, и попросить толику внимания от своего божества?

Рэйнер задохнулся от возмущения. Что за мерзость предлагает этот ушастый, да ещё таким одухотворённым, восторженным тоном!

— Разочарую. Если не поддерживать огонь хоть чем-то, он легко гаснет, — совершенно другим, равнодушно-жестким тоном закончил Чезаре. — А уж если вы собрались жить в счастливом браке, то и вовсе не стоит игнорировать приязнь своей леди. Она не вечна вовсе, и доверие, завоёванное заранее часто тает…

Никлас хмыкнул, и заметил: