— Дорогие гости! Сегодня я объявляю начало долгожданного бала, посвященного моему браку с прекрасной Коринной. Когда-то она была Коринной из Ледса, но теперь я с гордостью могу называть её Коринна фир Геллерхольц, и представляю её перед всеми вами. Танцуйте же так долго, сколь много желаете нам счастья, и не будет в этом доме человека более радостного, чем я!

В голосе его звенело веселье, он звучал таким искренним, и только я, стоя по левую руку, прекрасно видела, чего ему это стоит. Он хорошо держал лицо, Рэйнер. Но и я была слишком близко. От моего взгляда не укрылось, что улыбка не касается глаз, печальных и наполненных какой-то затаённой тоской. И как он прячет руки, чтобы никому не показать той мелкой-мелкой дрожи, что ими владеет. И как морщится, коротко, но заметно, когда в его сторону не направлены чужие взгляды.

Я ничего бы не рассмотрела из бального зала внизу, но я была совсем рядом. И готова была поклясться, что ему это мероприятие стоит поперек горла больше, а не меньше, чем мне. Жаль, что приказов королей не нарушают, даже если почти шёпотом зовут их безумцами.

Сказав все положенные слова, Рэйнер галантно поклонился мне, устало улыбнулся и сказал:

— Я был тебе отвратительным мужем всё это время, скажем честно, но может, ты хотела бы потанцевать? Не надо вспоминать о том, что мы должны бал открывать: меня вынудили его устроить в моём собственном доме, и этого уже довольно. Но тебе хотелось бы?

Глупо. По-детски. Совсем не подходит под понятие разумного и правильного поведения. Но мне правда очень хотелось. Я так устала от всего этого ужаса, и так хотела, чтобы случилось что-то светлое… Хотя бы самую малость, неужели я не заслужила всего один танец?

— Я… очень хотела бы, — тихо пробормотала себе под нос, и почувствовала, как щёки заливает румянец. Это был первый раз, когда мы наконец делали что-то, что правда похоже на супружество! Но я боялась, что Рэй меня не услышит, а повторить, наверное, мне не хватило бы сил. Никто меня о таком не спрашивал, да и я не думала, если уж честно, что я его достойна.

— Тогда забудем все печали, хотя бы ненадолго, и пойдемте танцевать, дорогая моя даэ фир Геллерхольц! — Рэй солнечно улыбнулся, как раньше, когда я была совсем ещё юной, а он не выглядел таким усталым. Он услышал! И готов был танцевать со мной!

Протянул руку, и совершил то, чего я от него вовсе не ожидала. Магией спустил нас с балкона прямо в центр зала, туда, где пока ещё не успели собраться танцующие. Я вскрикнула от неожиданности и засмеялась, не удержавшись. А Рэйнер медленно слеветировал нас вместе на паркет, и тут же громко спросил:

— Позволите пригласить вас на первый танец, о прекраснейшая леди?

Я снова покраснела, но ответила:

— Если мой рыцарь готов побеждать ради меня злых мантикор!

Он рассмеялся, и схватил меня за руку, и мы закружились в танце. Не так, как на свадьбе, и танец был куда быстрее, хотя я, конечно, учила и его. Но я не вспоминала ни матушку, ни Анну, ни Стефана. Хотя рядом кружили другие пары, я видела только мягкую, тёплую улыбку своего супруга. И даже не стала думать о том, что на меня вообще нашло, что я сказала про мантикор. Для Рэя эта глупость оказалась весёлой шуткой — так пусть будет так, а не иначе, в конце концов, мы же можем иногда радоваться. Хотя бы чуть-чуть. Изредка. Когда это вообще возможно.

Я не обратила внимания, даже когда с опозданием прибыл Его Величество со свитой, тем более, что слуги были предупреждены на этот счёт, а Йонна никогда не ошибалась. Я наслаждалась танцем, жмурилась, как кошка на солнце, и даже тяжелые взгляды в спину не могли сейчас испортить мне настроение. Одно только огорчало: танец кончился слишком быстро. И хотя Рэйнер поцеловал мне руку без перчатки, и запястье обожгло жаром его губ, а мы всё равно вынуждены были выйти к Его Величеству.

Король Даланны, Олдарик Третий, не так походил на своих сыновей, как должен был, и казался сильно старше своих лет. Даже я немного слышала, что раньше он был сильным и ярким мужчиной, и Её Величеству пророчили, что она будет первой королевой, а не последней, и Олдарик найдёт способ от неё избавиться. Но потом что-то случилось, и когда-то властный и яркий мужчина начал стремительно сдавать. Наверняка те, кто были при нём тогда, знали хотя бы примерно, что именно пошло не так. Но я — не имела ни малейшего представления, только обрывки слухов.

Как будто бы, сначала у него начала неправильно вести себя магия. Он пытался атаковать в учебном бою, а вместо этого лечил, сжёг цветы, попытавшись дать им немного жизни, или поднимал пылевые вихри. И с каждым разом был всё слабее, словно эти всплески неправильной магии отнимали у него и способности тоже. Что было дальше — я не знаю, потому что он стал очень редко выходить к своему народу, и даже слухи почти исчезли.