Потом мир взорвался движением. Ильхом подбежал, но… добежав, замер. Он не бросился обнимать. Муж медленно, осторожно подхватил мою свободную левую руку, прижал её ладонью к своему лицу. Щетина привычно царапнула кожу. Губы Гросса коснулись моих пальцев — горячие, сухие, дрожащие. Аррис сжал мою правую руку так крепко, что стало больно, но я не стала вырывать. Его серые глаза, обычно такие насмешливые и умные, теперь просто светились чистым облегчением и радостью, от которой у меня в горле встал ком.

Саратеш что-то быстро вбивал в комм, но уже шёл ко мне. В его механической руке, зажатой с невероятной аккуратностью, сидело… нечто. Маленькое, лысое, синего цвета, с огромными тёмными глазами-бусинками. Оно пискнуло, уставившись на меня.

— А собственно… — мой голос прозвучал хрипло, я все еще пребывала в шоке, — что происходит? Расскажите мне… всё.

Рассказывать мне никто ничего не собирался. Как выяснилось в следующие пять минут суматохи, все ждали доктора Хэладара. На мой вопрос «почему не Эрик?» Ильхом, всё ещё не отпуская мою руку, пояснил: Эрик улетел с миссией «Пепел». И пока он в пределах границ Империи, я могу с ним связаться.

Супер. И сколько я пробыла в фиксе⁈

Доктор Хэладар появился моментально, словно дежурил в соседней комнате. Мужчины отступили, образовав почтительное, но напряжённое кольцо. Меня аккуратно, как фарфоровую куклу, усадили, подоткнув под спину все те же дурацкие подушки. И начался второй акт спектакля, где я была невероятно хрупким музейным экспонатом.

Ильхом стоял у изголовья, скрестив руки на груди, и хмурился так, будто доктор пытался разобрать меня на части. Аррис сел рядом и внимательно, не отрываясь, следил за каждым движением медика, будто запоминая процедуру. Саратеш устроился с другой стороны, положив на колени синее лысое чудо, которое он теперь поглаживал живой рукой с такой нежностью, что у меня кольнуло сердце. Что это вообще за зверь? Цвет и внешний вид не укладывались в голове. Наверное, галлюцинации или побочка от лекарств.

Я не могла сдержать слёз, когда доктор Хэладар, закончив осмотр, повернулся к мужьям и произнёс чётко и ясно:

— Поздравляю! Состояние стабилизировано. Беременность сохранили. Прогноз благоприятный.

Я была всё ещё беременна . Технологии их фикса, этого кувеза-кровати, смогли вытащить меня с того света всего за… неделю. Неделю! После этой новости мысли разбежались, словно испуганные кролики. Я хлюпала носом, обнимала по очереди то Ильхома (он так и остался деревянным от осторожности), то Сареша (он прижался ко мне, прошептав «Ю…»), то самого доктора, а потом и синего лысого монстра, которого сунул мне в руки Сар. Зверёк ткнулся холодным носом мне в шею и тихо запищал.

— Вы… не рады? — заикалась я сквозь слёзы и смех, озираясь на мужей. Их лица были странными. Не то чтобы не радостными… Скорее, сосредоточенными. — Иль?

— Очень, очень рады, космическая, — он произнёс это так тихо, так проникновенно, что слёзы хлынули с новой силой. — Просто мы… пока эмбрион не пересадят в борту, тебя лучше не трогать. Лишний стресс…

— Чего⁈ — мир, который только-только начал обретать тёплые, мягкие очертания, снова резко дернулся и встал на привычную орбиту кхарского безумия. Я проснулась по-настоящему. Борьба была не окончена, она просто сменила фронт. — Никаких борту! Никаких пересадок!

Я наотрез отказалась. Саратеш, Ильхом и даже Аррис смотрели на меня, как на сумасшедшую. Доктор Хэладар, пожилой кхарец с мудрыми глазами, лишь кивнул и спокойно пояснил: выбор остаётся за матерью. Просто практически все кхарки предпочитают именно борту — искусственную матку. Она полностью берёт на себя функцию вынашивания, сохраняя энергополе и здоровье женщины. На мой вопрос «а как же они рожают?» мне рассказали удивительную историю, больше похожую на сценарий фантастического фильма. Кхарка приходит в назначенный день в медицинский центр вместе с мужьями, подключается к системе, борту имитирует процесс родов, и на свет появляется ребёнок. Чисто, безопасно, технологично.

— Я предпочитаю остаться дикаркой с дальней окраины галактики, — твёрдо заявила я, поглаживая синего зверька, который начал тихо мурлыкать, как крошечный моторчик. — Я буду рожать сама, как и миллиарды женщин до меня.

Когда я прошла все осмотры и сканы, а доктор Хэладар выдал кучу абсурдных, с моей земной точки зрения, рекомендаций (вроде «избегать резких гравитационных колебаний») и удалился, я наконец смогла по-настоящему взглянуть на своих мужей. Чувствовала я себя… странно. Слабой и обессиленной, будто после долгого гриппа, но внутри бушевала радость.

Я стану матерью. Мысль была такой огромной, что не укладывалась в голове. Я положила руку на ещё плоский живот и заплакала снова… От разрывающего на части счастья, от облегчения, от страха, от любви. Успокоить меня смогло только обещание Ильхома немедленно вызвать доктора обратно.