— Нужно бежать, иначе я превращусь в жаренного цыпленка, — глубоко вдохнула и побежала, надеялась, что в тени будет не так адски горячо.

Воздух обжигал лёгкие, раны щипало, а в правый глаз заливала струйка крови. Видимо, я сильно порезала бровь или висок.

— Я… не… умру, — выдыхала я, преодолевая метр за метром. Это было похоже на бег по раскалённой сковородке. Сквозь боль. Сквозь панику. Сквозь нарастающую слабость.

Добежав до тени, я поняла, что силы кончаются. В голове мутилось, зрение расплывалось, перед глазами плыли тёмные пятна. Я облокотилась на шершавый, прохладный ствол медного дерева и почувствовала, как ноги подкашиваются. Медленно сползла по нему вниз, оставляя на коре кровавый след.

Силы оставили меня, и я провалилась в тёмную, беззвучную пустоту.

* * *

— Эй, вставай давай! — чей-то грубый, полный пренебрежения голос прозвучал над самым ухом. — Вставай и проваливай, госпожа!

«Госпожа» было буквально выплюнуто со смесью отвращения и яда. Воспоминания возвращались медленно, обрывками. Флай. Медцентр. Я научилась читать… а потом опять флай. И падение. Вода. Взрыв. Горячая земля. Кровь.

Меня спасли? Или я всё же умерла? А может, я опять на каком-то космическом корабле? Медленно открыла глаза. К удивлению, не чувствовала ни боли, ни слабости. Только странную, неестественную лёгкость, словно я выпила бокальчик игристого.

— Вот и хорошо, — фыркнул невидимый голос.

В помещении было темно: ни окон, ни нормального освещения. Я лежала на чём-то твёрдом и холодном. Попыталась подняться на локтях и ощутила, как соскальзывает с меня лёгкая простынка. Я… голая?

— Не в грязных же тряпках тебя укладывать в новейшую модель, — ответил тот же мужской голос. Но судя по интонации, говорил точно не кхарец. В нём не было привычной кхарской сдержанности или церемонности. Только раздражение и цинизм.

— Я вслух спросила? — уточнила, инстинктивно подтягивая на себя простыню.

— Не излечилась что ли? — в голосе проскользнуло удивление, а после я уловила движение слева. Испугалась, а когда взгляд выловил массивную фигуру в полумраке — замерла.

Кхарец. Определённо кхарец. Светящиеся линии феерий на одной руке… потому что второй не было. Вместо левой руки — какой-то навороченный, полированный протез, поблёскивающий в темноте тусклым металлическим блеском.

— Кто вы? — я начала нащупывать рукой кнопку, чтобы опустить прозрачные борта капсулы. В таком медицинском кувезе я уже лежала на «Шамрае» и помнила, что механизм должен работать.

— Ц-ц, не дёргайся, малая, — сказал кхарец и сделал шаг ближе.

Теперь я разглядела его получше. Очень высокий, даже выше Ильхома, с широкими плечами. Волосы белые, как снег, коротко острижены. Лицо… лицо было словно вырезано из мрамора — острые скулы, высокий лоб, тонкие губы, излом бровей. Но больше всего поражали глаза: серые, с вертикальным, ромбовидным зрачком. Взгляд был дикий, оценивающий, совершенно не дружелюбный. И от этого — пугающе красивый. Словно его вылепили не для жизни, а для какого-то тёмного мифа.

— Давай, госпожа, — кхарец подошёл вплотную, ухватил меня здоровой рукой за талию и буквально выдернул из кувеза. — Потерпи, недолго осталось терпеть такого урода. Из какого ты клана?

— Что? — не понимала я, машинально хватаясь руками и ногами за незнакомца, пытаясь найти опору. — А ну поставь меня туда, где взял!

— Переселенка! — он фыркнул, и в его голосе прозвучало что-то вроде брезгливого разочарования. — Точно с выводком послушных мужей.

— Да отпусти ты меня! — закричала, царапая ему руку.

— Вцепилась! — выругался он и… отпустил.

Ойкнуть я не успела. Жёстко приземлилась пятой точкой на прохладный, гладкий стол. И да, потеряла простыню. Теперь я сидела перед этим беловолосым гигантом совершенно голая.

— Где я? — сдавленно спросила я, прикрывая грудь ладонями и сжимая ноги.

— У меня дома, — кинул на меня презрительный взгляд мужчина. Он присел в кресло в углу, и в помещении загорелся тусклый, рассеянный свет, обнажив стерильные, голые стены какой-то подземной комнаты. — Имя клана говори. Сдам тебя законным зверушкам и забуду, как страшный сон.

— Ты… ты меня спас? Или я в медцентре? — голова начала кружиться. — Мой муж… мой муж адмирал Ильхом Гросс. Он найдёт меня. Он…

— А моя жена — принцесса Латана, — хохотнул кхарец, и в его смехе не было ни капли тепла. — Очень убедительно. Особенно для голой дрибли, найденной без штанов под деревом.