А если не активировать? Я — призрак. Официально мертва. У Гросса — горе, траур, возможно, расследование. Но он жив… Для нападавшего угроза устранена. Цель достигнута. Ильхом в безопасности. А я… а я остаюсь здесь. У этого циничного, однорукого изгоя в его подземном убежище. На нелегальном положении. Без прошлого, без будущего.

Вечная беглянка…

А если это… КОРР? Логично. Они уже взламывали мой комм на «Араке», устраивали покушение. Их техники, возможно, справятся и с флаем. Они хотели убрать актив, который не смогли заполучить. Или хотели стравить кланы, устроив гибель переселенки на флае адмирала? Это слишком сложно. Или… нет? В этом безумном мире, где брак — это политика, а женщина — стратегический ресурс, всё возможно.

Я так и не решилась активировать комм. Положила его на стол, будто это была бомба. Вместо этого посмотрела на убирающего со стола дроида «Ох» и вышла из кухни.

В гостиной, развалившись на диване, лежал Сар. Он курил какой-то прибор, похожий на наши земные электронные сигареты, и что-то делал в планшете. Дымок был сизоватым и пах не табаком, а чем-то сладким.

— Что решила? — поинтересовался Сар, не поднимая головы. — Мне стоит ожидать гостей?

— Ты же выгонял меня, — хмыкнула я и прошла к мягкому угловому дивану напротив. Нагло уселась, поджав под себя ноги в его огромной футболке. Почему-то рядом с Саром я чувствовала себя… свободно. Неловко, зло, но — свободно. Словно я снова на Земле и болтаю с тем ещё засранцем Мишкой после неудачных съёмок.

— После твоих пламенных речей я передумал, — пропел он, наконец-то оторвавшись от экрана. — Можешь остаться.

— Я думала, это из-за моего энергополя, — решила ударить по слабости, которую знала у всех кхарцев. — Такое огромное, вкусное поле. Не удержался?

— О, малая, открою тебе секрет, — он хохотнул, но в смехе не было веселья. — Мне не нужна твоя энергия.

Это заявление повисло в воздухе, такое же невероятное, как если бы он сказал, что не дышит.

— Почему? — не удержалась от вопроса. — Всем же нужна. А ты что — особенный какой-то, уникум?

— Все тебе расскажи, — Сар отложил планшет и сделал глубокую затяжку. Дым выдохнул медленно, задумчиво. — Но мы можем помочь друг другу. Это будет… взаимовыгодное сотрудничество.

— Ты ведёшь себя не как кхарец, — повторила я своё первое впечатление.

— Я кхарец, — он поднял протез, и полированный металл холодно блеснул в солнечном свете. — Правда, неполноценный. Мне положена скидка на странности.

— Ты специально выставляешь свои мнимые недостатки напоказ, но это на самом деле защита, — выпалила я, поймав вдруг эту мысль. — Думаешь, если сам первым назовёшь своё…

— Уродство, — закончил он вместо меня, и в глазах на миг мелькнуло что-то острое, почти болезненное.

— … свою особенность уродством, то чужие слова уже не смогут тебя ранить, — договорила я, не отводя взгляда. — Защита. Абсолютно детская и наивная.

Он смотрел на меня, не мигая. Я выдержала его взгляд, хотя по спине пробежали мурашки. Меня так просто не смутишь протезом или шрамами. Я видела на Земле и не такое.

— То есть тебя не отталкивает мой протез? Шрамы? — он выгнул белую бровь, и в его голосе прозвучал искренний, неподдельный интерес.

— Меня отталкивает только твой скверный характер и слишком острый язык, — парировала я, уже не со злостью, а с какой-то странной, почти спортивной азартностью. — Хотя… признаю, это создаёт адский диссонанс. И бесит, и… нравится. Одновременно.

— Ты не похожа ни на кхарку, ни на переселенку, — повторил он, но я заметила, как скулы под его бледной кожей слегка окрасились румянцем. Я его задела. Своей прямотой, своей… непохожестью. Один — ноль в мою пользу.

— Я землянка. С Земли, — вздохнула я горько. — Но кажется, всем абсолютно ровно, откуда я и кто я. Моё энергополе тако-о-о-о-е большое! А что ещё надо? Ничего! Паразиты, говорю же!

Сар замолчал. Он просто смотрел на меня, сверля взглядом, в котором смешались оценка, недоверие и какое-то внутреннее сомнение. Кхарец что-то взвешивал. Потом неожиданно протянул мне свою «электронку».

— Попробуешь?

Я взяла прибор из любопытства. Всегда любила пробовать новое. Поднесла к губам, нажала на сенсор и сделала лёгкую затяжку. На язык хлынул яркий, сладкий вкус, похожий на ваниль и пломбир. В голове слегка зашумело, напряжение в плечах чуть отпустило. Вторая затяжка была глубже. Я задумалась о Гроссе. О его глазах, полных боли, если он считает меня мёртвой. О его руках. О том, как он смотрел на меня в медцентре, прежде чем уйти… Прежде чем…

— Что там у тебя за условия? — спросила я, выдыхая облачко сладковатого дыма. Сама мысленно готовила свои условия. Если уж играть, то играть серьёзно.