— Я отдал свою каюту маленькой землянке, — улыбнулся Гросс, с которого постепенно спадал ступор и неловкость.

— О, так я занимаю твою каюту? Что ж… Спасибо, — поблагодарила искренне. — Тогда у меня есть предложение. Пусть это будет наше первое совместное решение. Но если мы поймем, что такой формат нам не подходит, переиграем. Ты переезжаешь обратно, и мы пробуем… пробуем жить вместе. Заодно будет время узнать друг друга лучше.

— Я согласен, — кивнул Гросс и потянулся ко мне.

Его губы нашли мои не сразу — сначала они коснулись уголка рта, затем щеки, словно он заново изучал моё лицо. Но в этом колебании не было нерешительности — была вдумчивость, почти благоговение. А потом что-то щёлкнуло.

Его дыхание стало резче, ладонь, лежавшая у меня на талии, впилась в ткань футболки. Поцелуй из нежного превратился в жадный, требовательный. Он втянул в себя моё дыхание, мой стон, мою неуверенность. Я ответила той же монетой, вцепившись пальцами в его волосы, чувствуя грудью, как под тканью его формы напрягаются мышцы. Это была не ласка, а заявление, немое, но ясное: ты мой, я твоя, и все эти правила и страхи — потом. Сейчас есть только этот жар, эта солоноватая кожа, этот рваный ритм двух сердец, пытающихся биться в унисон.

— Космос! — выругался Гросс, когда его браслет завибрировал. — Это высшее командование, я не могу проигнорировать.

— Конечно, — я неохотно поднялась и не понимала, мне уйти или…

— Останься, — Ильхом кивнул на другое кресло. — Код без секретности, не обязательно уходить. Тем более я твой муж.

Твой муж , — Гросс даже говорил так, словно он мне принадлежит. Было бы намного приятнее, если бы он как мужчина назвал меня своей женой, а не наоборот. Знаю, что это мелочи, но в этих мелочах как раз и скрывается вся кхарская система браков. Мужчина — как предмет, как часть интерьера, как роскошь, как денежный мешок и статус. Нет, не мужчина, просто выгодное приобретение для кхарских женщин. Но я уверена, что смогу пробудить его инстинкты, ревность, собственнические замашки, тестостероновый гнев и чувство, что мы как минимум равны.

— Слушаю! — пробасил Ильхом, присев за свой стол. На стене, где еще сутки назад были анкеты «потенциальных» женихов, высветилась картинка: трое мужчин, чьи взгляды не сулили ничего хорошего.

— Гросс, это правда? Ты вступил в брак⁈ — говорил седой кхарец с зеленоватыми линиями на висках. — Исходя из обновленных данных твоего досье, ты стал первым мужем!

— Да, все верно, командующий Вассер, — ровно ответил Ильхом, сохраняя на лице бесстрастную маску. — Рапорт я подам в головном Центре на Елимасе. И ввиду заключения брака, я больше не смогу совершать межгалактически перелеты.

На экране командующие переглянулись. Не с осуждением, а с чем-то вроде ошарашенного уважения, смешанного с тревогой.

— Ну ты даёшь, Гросс, — прохрипел второй, коренастый кхарец с шрамом на лбу. — Схватил звезду с неба, пока она не упала в чужой карман. Молодец. И… держись там. Теперь тебе придётся намного сложнее, понимаешь? Любой твой прокол… и тебя заменят.

— Я буду стараться не допустить оплошностей, — отрешенно говорил Ильхом.

— Переселенка. Женщина неизвестной расы. Чужачка, которая подписала договор о гражданстве, — сказал третий, самый молодой, его голос звучал устало. — У них там, наверное, свои представления. Но закон есть закон, Ильхом. Ты её первый муж. Но не последний.

— Понимаю, — с трудом выдохнул адмирал.

— Не хочу портить тебе этот день, адмирал, — подал голос первый командующий. — Но ты должен выполнить приказ от Императорского Совета. К тому моменту, как новая госпожа покинет «Араку», все анкеты кандидатов должны быть просмотрены. И ты должен будешь их все ей предоставить. Всю эту галерею… достойных, — последнее слово командующий выплюнул ядовито, словно ему самому противно. — Будь готов. И пока ты нужен — наслаждайся вниманием.

В этой грубости не было злобы. Была горькая, выстраданная солидарность выживальщиков, которые уже видели, как их «счастливые» браки рассыпались в прах, когда появлялся следующий, более выгодный муж. Эти кхарцы в возрасте не могли поверить, что землянка с таким полем выберет именно Гросса — травмированного адмирала-одиночку. Их намёки были очевидны: я продамся за статус и богатство. И от этого становилось не обидно, а горько. Их сомнения были не оскорблением. Они были вызовом, брошенным мне и нашей хрупкой, только что рождённой связи с Гроссом.

— Я исполню приказ, командующий Вессер, — отрапортовал Гросс. — Что-то еще?