– Прости, я задумалась. Что ты сказал?

– Что теперь?

– Теперь? Я получила много предложений от различных гильдий заключить с ними договор. Возможно, я приму предложение Шиэрра Шимерра, а может, открою свое дело. Я еще не решила. Но от голода я точно не умру.

Мне не хочется огорчать Пёрча. Ведь реальность выглядит иначе. Меня выгнали из Академии без диплома, следовательно, я не могу считаться квалифицированным магом, и Шиэрр Шимерр, как бы не облизывался на мои поливайки и другие возможные изобретения, не может идти против системы и нанимать меня в свой Альянс. То есть, сейчас у меня один-единственный договор – с императорским двором, но и там я получаю от реализации поливаек половину процента. Это действительно поможет мне не умереть с голоду – но и только.

– А ты? – спрашиваю я, стараясь говорить беззаботно. – Чем будешь заниматься ты? Теперь, когда отпала необходимость защищать деревню от салларов, ваш отряд наверняка отправят куда-нибудь еще.

– Я останусь здесь, – твердо отвечает Пёрч. – В конце концов, я тоже должен внести свою лепту и помочь салларам адаптироваться, а ардонцев – приучить к новой правде и новому укладу. Знаешь, а ведь саллары уже начали приходить. Пока нечасто, но на днях я видел, как на ступенях библиотеки беседовали профессор Розаль и староста Арияр.

– Ох, как я рада! Со временем на салларов перестанут коситься, а потом и вовсе примут их с распростертыми объятиями, узнав, какие они великодушные и добрые. Пёрч, я… я думаю… Я думаю, Шиэрр Розаль объяснит нам, почему Дастан так изменился. Но сначала мне нужно завершить одно дело.

– Дрянная девчонка, – шипит Дерр Мариадна. Ее бородавка шипит вместе с ней. Какие же они обе все-таки мерзкие… – Ты притащила в дом какого-то жулика и вместе вы украли у меня докрокки! Думаешь, я оставлю это просто так? И не надейся! Я уже связалась с магистратом, и совсем скоро ты понесешь свое справедливое наказание!

– А вы, моя дорогая тетушка, – я ехидно вздергиваю бровь, – что насчет вас? Вы готовы понести свое наказание за кражу докрокка? Готовы гнить в тюремной камере со мною вместе?

– Ах ты…

– Леенна, что ты делаешь? – раздается голос Варры. – Почему мы тут?

«Тут» – это в доме Дерр Мариадны. Дом забит до отказа: уж я постаралась собрать тут всех, кого только могла. Легкое пространственное вмешательство – и вот уже добрая половина Саморрии – и не только – находится здесь. Вот из-за спины Дерр Мариадны гневно фыркают мои сестрицы. Вон со второго этажа осторожно кажет свой нос Карт. Вон у дверей презрительно сверкает глазами экономка. Рядом с Дерр Мариадной, по правое ее плечо, стоит насквозь продажный староста и важно поддакивает каждому ее слову. Вон у у горшка с цветком хохотушка Зелла, которая затем разнесет новость среди тех жителей, которые тут не присутствуют. Вон облокотился к двери Пёрч и с видимым удовольствием вкушает представление. Вон ворчун Эл, к мнению которого прислушиваются все старики деревни. Вот стоит обеспокоенная Варра, которую я выдернула десять минут назад прямо с грядок. Вон за ее спиной недоумевающе переглядываются остальные наши работники. И кругом еще десятки других людей, коих я призвала в свидетели.

– Хороший вопрос, – я улыбаюсь Варре, – мы тут, чтобы восстановить справедливость.

Пёрч хмыкает. Я посылаю ему быструю улыбку и возвращаю все свое внимание шипящей Дерр Мариадне.

– Восстановить справедливость? – ее так и трясет от злости. – О чем ты, мелкая дрянь?! И вообще… какого черта ты себя так ведешь? Ты ведь не было… такой! – она машет на меня рукой, явно имея в виду, что я всегда была тихой и робкой – а тут вдруг посмела устраивать нечто из ряда вон.

– О, тетушка, – я улыбаюсь, – я говорю о краже докрокка. Я тут, чтобы наказать человека, который незаконно присвоил себе это лечебное растение.

Она на мгновение немеет. Все тоже удивленно замирают, ибо каждый тут в курсе моего набега с Арсахом, и теперь никто не понимает, отчего я сейчас сама себе рою могилу. Ничего, скоро поймут.

– Ты… – говорит Дерр Мариадна. – Ты признаешь свою вину?

– Я? Нет. Ведь я ничего не крала. Вы сами подарили нам ящик докрокка. Но я говорила не о себе. Я говорила о вас, моя дорогая тетушка. Вы признаетесь, что вы украли докрокк?

Ее глаза округляются, челюсть падает. Наконец, она восстанавливает самообладание и возмущенно восклицает:

– Что за чушь! Я никогда не воровала у самой себя!

– Правда? – «удивляюсь» я. – А вот это… завещание говорит о другом.

Я вскидываю лист бумаги, за которым мы тогда с рыжим отправлялись в соседний город.

– Что это? – спрашивает Варра.

– Это, – громко говорю я, – завещание моего дяди, Дерра Геркхарда. Настоящее завещание.