– Отдохни, – говорит Арияр, – на тебя много всего свалилось. Можешь остаться тут. Женская половина… теперь там только Сиерра, но и она… Она не будет возражать.

Киваю.

– Можешь пока переодеться и освежиться. Через полчаса будет готов обед.

Тихо ступаю на женскую половину. Откидываю полог. Здесь светло. Светлее, чем в остальной части шатра. Вижу Арсаха. Он сидит на полу рядом с кроватью, держа за руку маленькую, худенькую, бледную девочку с закрытыми глазами.

– Это Сиерра? – тихо спрашиваю я.

Арсах прожигает меня взглядом. Знаю, глупый вопрос.

– Мне жаль, – бормочу я, не зная, что еще добавить.

– Ей всего восемь, – глухо отвечает Арсах, – у нее впереди должна была быть вся жизнь. Она не должна умирать от истощения в этом возрасте!

– Я знаю, – я неловко кладу руку на его плечо. Арсах каменеет. Ожидаю, что сейчас он сбросит мою руку, но он этого не делает. – Мы что-нибудь придумаем. Я пока не знаю что… Но она будет жить. Обязательно.

Он поднимает голову и смотрит мне в глаза. И впервые его обжигающий взгляд меня не раздражает.

– Я не убийца, – вдруг произносит он. – Я не убил ни одного человека. Ни когда мы нападали на Саморрию. Ни когда я тебя похищал. Я высадил кучера на развилке. Через час, поняв, что кареты нет, солдаты из Саморрии отправились на его поиски. Сейчас он там, в безопасности. Просто напуган. Я бы ни за что не отнял чью-либо жизнь. Я не убийца.

Я сглатываю. А потом провожу рукой по его волосам: легко, по-матерински.

– Спасибо, – шепчу я, – мне было важно это знать.

В следующий момент Арсах вскакивает. Я не успеваю даже ахнуть, как он перехватывает мою руку, которой я гладила его по голове, и прижимает ее к своей груди, туда, где бьется его сердце:

– Эрра, ты – наша последняя надежда… Если ты спасешь Сиерру… Я буду твоим рабом до конца своей жизни.

Выдергиваю свою руку, раздраженно шиплю:

– Такими словами нельзя разбрасываться!

– О том, что ты – наша последняя надежда?

– О том, что ты отдаешь себя в рабство.

– Но это так. Если ты…

– Атрин! Ох, нет, Арсах. Я не желаю слышать от тебя подобные вещи впредь. Я постараюсь помочь тебе с сестрой – хоть я и понятия не имею, как, – но прошу, не говори больше, что ты станешь… моим рабом.

Арсах поджимает губы. В его глазах горит упрямство, и я понимаю, что нет, эта тема не будет забыта. Вздохнув, я говорю:

– Ступай. Мне нужно привести себя в порядок.

Он кивает. Бросает на девочку долгий, нежный взгляд и уходит. Я, наконец, остаюсь одна. Закрыв лицо руками, тихо сажусь на стул и смотрю на Сиееру. В моей голове так и крутится: их артефакт ошибся. Я не могу быть решением их проблемы. Я всего лишь попаданка. Самозванка в теле настоящего жителя этого мира. Разве могу я тут что-то решать?

Тут девочка стонет. Тоненько, как обиженный щенок. При этом она до сих пор не приходит в себя. Я успокаивающе глажу ее по лицу, и она расслабляется. Сглотнув, я беру себя в руки.

Я не переодеваюсь, просто накладываю на одежду чары очищения. Нахожу медный таз, наливаю туда воды из кувшина и с удовольствием споласкиваю лицо, шею и мою руки. Так-то лучше. Не успеваю я вытереться, как меня уже зовут на обед. Я тихонько выскальзываю из женской половины, и туда тут же проходит какая-то женщина. Легко улыбнувшись мне, она снова наливает в таз воды, опускает туда тряпку и нежно обтирает кожу Сиерры. Мне становится легче, что девочка не останется одна.

– Прошу, – встречает меня Арияр, – у нас небогатый стол, но мы искренне рады такому гостю, как вы.

– Ну что вы, – я неловко мнусь, – выглядит очень аппетитно. Гораздо аппетитнее, чем стол у Дерр Мариадны.

Староста и Арсах одновременно бросают на меня удивленные взгляды. Я поясняю:

– Дерр Мариадна – моя тетя. Она, кхм, выращивает докрокки.

– Я знаю, кто такая Дерр Мариадна. Бедный Геркхард… Я удивлен, что она так обращается с человеком, который выращивает для нее самую качественную зелень в стране.

– Ох, спасибо за комплимент, – я сажусь за стол и придвигаю себе тарелку с какой-то кашей, – но… откуда вы знаете Геркхарда?

Отец с сыном переглядываются. Затем Арияр отвечает:

– Он – один из немногих ардонцев, которых я уважаю. До того, как его не стало, он… передавал нам докрокки.

Потрясенно ахаю. Староста кивает.

– Да. Он близко к сердцу принимал наши беды и помогал нам по мере возможностей. Очень светлый и добрый человек. Поэтому, мы были удивлены, когда он женился на Дерр Мариадне и тем более, когда он оставил ей свои плантации. Ведь он всю жизнь любил другого человека.

– Что… что вы имеете в виду?

– Ты не знаешь? Любовью всей жизни Геркхарда была Варра.

Этого. Не. Может. Быть.

– Ох, – говорит староста, глядя на мою реакцию, – ты действительно не знала…