Охнув, пытаюсь обойти скалу, чтобы взобраться на холм с другой стороны, но нога отдает острой стреляющей болью, и я, только-только сумевшая встать, падаю на землю как подкошенная, не сводя расширенных глаз с приближающейся ко мне смерти. В голове мелькает мысль, что это безумно глупо, что я только-только сюда попала и даже не успела начать толком жить, что я уже столько всего пообещала Варре, что мне будет жаль покидать старика Гарта и что поцелуй с Дастаном так и не состоялся, но все эти мысли и сожаления отступают с той же скоростью, с которой ко мне приближается сама смерть в обличье саллара.

Саллар что-то рычит. Шар в его руке вспыхивает ослепительно и зло. Я до боли стискиваю челюсти и смотрю прямо вперед, не собираясь ни отворачиваться, ни закрывать глаза – поэтому в мельчайших подробностях вижу, как изумрудное сияние охватывает всю его руку целиком – и вот-вот сорвется, чтобы подарить мне смерть.

Но за мгновение до того, как это происходит, небо, расколовшись, падает на землю. Мои глаза расширяются, когда я понимаю, что никакое это не небо.

Это дракон.

И дракон только что встал между мной и салларом.

И в тот же самый миг на вершине холма появляется Дастан.

Он замирает на мгновение, оценивая обстановку, затем практически сразу зовет меня:

– Леенна! Как ты?

Сам он при этом выглядит не лучшим образом: правая бровь рассечена, из нее беспрерывной струйкой течет кровь, но стоит он твердо и незыблемо, а огненный шар в его ладони горит ровным, мощным светом, намекая саллару, что одно движение – и заклятие полетит прямо в него.

– Нормально, – отзываюсь неожиданно тонко, затем откашливаюсь и добавляю уже своим обычным голосом, – только, кажется, нога сломана.

Стоит мне произнести последнюю фразу вслух, как дракон издает чудовищный рев, от которого сотрясается земля, вздрыбливает свои крылья и угрожающе опускает голову, поливая саллара струей огня. Тот успевает выставить перед собой воздушный щит, и огонь разбивается об защиту, но я знаю, что следующий залп дойдет до цели: на щите появляются трещины и он вот-вот лопнет.

Огонь, вырывающийся из пасти дракона, затихает – он готовится к новому залпу. Воспользовавшись этой короткой передышкой, саллар моментально снимает щит и собирается атаковать дракона, но в этот момент раздается властный крик Дастана:

– Довольно!

Все замирают. Не знаю, отчего застывают саллар и дракон, но меня будто сковывает по рукам и ногам: столько власти и силы в этом приказе, что поневоле закрадывается мысль, что он приправлен какой-нибудь магией подчинения.

– Забирай свой отряд, – обращается Дастан к саллару, – и убирайтесь отсюда, пока не поздно. Иначе драконы сравняют вас с землей.

Саллар застывает, словно обдумывает варианты, а затем вдруг оборачивается и находит меня взглядом. Чувствую, как заполошенно бьется в груди сердце: пусть между нами приличное расстояние и дракон, но я вижу, каким мрачным огнем горят глаза нападавшего.

– Я вернусь, – говорит он внезапно мне, – и заберу тебя и то, что ты скрываешь.

Моргаю. Это он мне? Мне?

Дастан дергается. Вижу, как он стискивает челюсти, как его магический заряд становится вдруг рваным, как вздуваются жилы на его запястье, и каким напряженным взглядом он провожает саллара, так легко взбегающего на холм с единственной стороны, где никого нет, и скрывающегося за грядой.

Когда его огромная фигура исчезает и мы остаемся втроем, я выдыхаю, не сводя, впрочем, настороженного взгляда с огромной крылатой махины – кто знает, что в голове этого дракона? Как бы я себя ни ругала, но я еще не успела ознакомиться ни с драконами этого мира, ни с их рационом питания, и теперь, будучи к нему так близко, испытывала здоровые опасения по поводу того, что ввиду отсутствия саллара он может перекусить и мной.

Поэтому когда эта махина поворачивает ко мне свою громадную голову, я угрожающе шиплю прямо в узкие желтые глаза с вертикальным зрачком:

– Только попробуй меня сожрать – я тебе поперек горла встану и всю глотку раздеру, понял?!

В тот же самый миг передо мной возникает Дастан, полностью закрывая собой тупоносую морду.

– Ты в порядке?

– Да, – говорю облегченно, – только ноге больно.

– Это он сделал? – спрашивает Дастан, сузив глаза.

Я понимаю, что он спрашивает про саллара и, кажется, уже начинает жалеть, что отпустил последнего так просто.

– Нет, – мотаю головой, – сама виновата. Увидела эту ящерицу и упала с холма.

Он слегка выдыхает.

– Как ты? – спрашиваю взволнованно. – Как остальные? Много салларов еще прорвались в деревню?

– Только один, – качает головой Дастан, – и он прямиком рванул к пруду, будто его что-то сюда тянуло.

– Значит, жители деревни в порядке?

– Они – в порядке, – внезапно хмурится Дастан, – а вот почему ты ослушалась меня и осталась здесь? Ты понимаешь, что могла умереть?!

– Долгая история, – отмахиваюсь я, не веря, что все так закончилось, – но я рада, что все обошлось.