– На что рассчитываешь ты, подходя ко мне с такими разговорами?

Ясно на что. Довести до слез; самоутвердиться; напомнить тихоне, где ее место; потешить свое эго. Вот только я этого не позволю.

Брюнетка сужает глаза и делает шаг ко мне, явно рассчитывая напугать меня напористостью. Вблизи она еще красивей – кожа ровная, нежная, глаза большие, карие, выразительные, ресницы длинные, пушистые – но и моложе. Полагаю, ей где-то около двадцати – сюда, в Академию, поступают в возрасте четырнадцати лет, и учатся шесть курсов – и для меня, привыкшей иметь дело с людьми постарше, она малолетка. Зарвавшаяся малолетка, которую нужно поставить на место.

– Кажется, – говорит она, – у тебя прорезался голосок, раз ты смеешь на меня вякать.

Я улыбаюсь. А потом вдруг делаю удивленное и наивное выражение, как у настоящей Леенны, и говорю громко и искренне, показывая на ее лицо:

– Ой, а что это у тебя тут под носом? Такое маленькое, желтенькое?

Она теряется, явно не ожидая такого поворота. Я дожидаюсь, пока внимание окружающих станет всецелым, а тишина – всеобъемлющей и жадной, и говорю, так же ехидно, как и она в начале:

– Ах, это же… твое самомнение.

Раздаются смешки. Брюнетка багровеет. Бросает по сторонам уязвленный взгляд и шипит мне в лицо, как разъяренная кошка:

– Ты мне за это еще ответишь!

– Пока-пока! – я делаю ручкой ей на прощание и, аккуратно расправив юбку, сажусь обратно на свою любимую скамью под яблоней. Экзамен уже завтра утром, мне надо быть к нему готовой. Толпа, бросая на меня удивленные, смешливые и недоуменные взгляды, рассасывается.

– Это было круто, – тихо говорит мне Диара. Ее глаза сияют.

– Ерунда, – отмахиваюсь я, – там, у себя, мне приходилось отстаивать свое место среди более старших и более вредных коллег, чем она.

Это правда.

– У себя? – удивляется Диара. – Это в Саморрии?

Прикусываю язык. Никак не могу привыкнуть к тому, что у меня теперь новая жизнь. Мычу что-то нечленораздельное, и, чтобы отвлечь Диару, спрашиваю:

– А кто это вообще был?

Диара прыскает:

– Это Ванира Шимер. Ее отец, воздушник Боуэн Шимер, основатель Альянса стихий, одного из крупнейших объединений магов разных специальностей.

Ага, что-то вроде холдинга в нашем мире.

– Получается, она, – киваю вслед брюнетке, – некоронованная королева Академии?

– Одна из, – соглашается Диара.

– Есть еще? – удивляюсь я.

Наверное, в моем голосе звучит настолько неподдельное удивление, что она смеется:

– Ты даже не представляешь сколько!

А потом Диара вдруг становится серьезной и бросает на меня быстрый косой взгляд:

– Только… Ванира немного отличается от остальных.

– Вот как? Одна королева может отличаться от другой?

– Ага. Конкретно она, к примеру, входит в самую популярную компанию Академии.

– Какую же?

– В компанию драконов.

Вступительный экзамен для акваров проходит в малом зале соответствующего учебного корпуса. Меня сажают за стол посередине помещения, передо мной усаживаются четыре преподавателя и мне вручают экзаменационные листы с вопросами.

С теоретической частью я расправляюсь как раз к моменту, когда мне объявляют, что пора сдавать работу. Не сказать, что я отвечаю идеально, – все-таки, несмотря на мои усилия и помощь Диары, у меня было слишком мало времени для подготовки, – но, по моим собственным ощущениям, я должна была набрать баллы чуть выше среднего.

А вот с практической частью все получается просто замечательно.

– Задание первое, – говорит профессор Лайонел, добродушный толстяк, преподающий основы магии почв. Кстати, именно он и благоволил Леенне и теперь искренне огорчался из-за того, что я перехожу на другую специальность. – Вам нужно снизить влажность в этом сосуде ровно настолько, чтобы можно было вырастить в нем архей обыкновенный.

Передо мной опускается невысокий, заполненный до самых краев стеклянный сосуд с широкими боками и узким горлышком. Кладу руки на его пузатые края и улыбаюсь толстяку:

– Для архея нужна влажность двадцать-двадцать три процента, но даже в этом случае вырастить его тут не получится – он не растет в серой лесной почве, а это, безусловно, она.

Преподаватели обмениваются быстрыми взглядами и легкими улыбками. На лице моего добродушного толстяка появляется горделивое выражение, когда я мысленно тянусь к атомам воды в сосуде и вжимаю их в себя. Прямо на глазах почва светлеет, и сосуд отзывается мягким зеленым свечением, показывая, что заданный процент влажности достигнут.

– Задание второе. Заморозьте воду в чане.