– Нет, Шиэрра Дерр. Я выгоняю вас из Академии, потому что вы притащили сюда политику. Знаете, сколько лет я потратил на то, чтобы Академия стала такой, какой вы её видите сейчас? Шестьдесят два года, Шиэрра Дерр. Шестьдесят два года я выдворял отсюда бесталанных детей аристократов, попавших сюда по протекции своих родителей. Шестьдесят два года я унимал конфликты, возникшие между семьями противоборствующих сторон. Шестьдесят два года я разжимал пальцы императорского кулака, которыми тот сжимал наш купол. Один за другим, шаг за шагом, я делал всё, чтобы Академия стала местом учёбы и только. И вчера, всего одним поступком вы вернули нас на десятки лет назад.

Делаю глубокий вдох, затем выдох. Просто немыслимо. Это просто немыслимо. И жутко несправедливо.

– Вы не можете этого сделать, – я качаю головой, – нельзя исключать студента из Академии потому, что у него какие-то дела с императором.

– Не волнуйтесь на этот счёт, Шиэрра Дерр. Я найду способ исключить вас в рамках текущего устава. Можете быть свободны.

Ректор теряет ко мне интерес. Понимая, что воздействовать на него я не смогу при всём желании, я разворачиваюсь и с очень прямой спиной покидаю кабинет. В голове крутится, что это как будто конец. Через неделю я должна предстать на приёме при дворе и показать поливайки, которые у меня даже не готовы. Сразу после приёма, независимо от его исхода, ректор выкинет меня из Академии. Славной, доброй, открывающей любые двери Академии, которая успела стать для меня домом. И мне не останется ничего иного, кроме как вернуться к Дерр Мариадне. Дерр Мариадне, которая знает, что я обманула её ради докрокка.

Кажется, я на самом дне.

– Ну и натворила ты делов, щеночек.

За дверью кабинета ректора меня уже поджидает Саррон.

– Только тебя мне не хватало, – устало вздыхаю я, – дай мне хоть продохнуть.

– Что, – сочуственно говорит рыжий, – тяжёлый день?

Невесело хмыкаю:

– Не то слово. Мы ещё успеваем позавтракать?

– Да, у нас есть десять минут до начала занятий.

– И что, во время занятий мы разойдёмся, а после них вы снова будете дышать мне в спину?

– О нет, – рыжий смеётся, – чтобы мы дышали тебе в спину, ты должна быть выше, гораздо выше. А так… – он бросает на меня оценивающий взгляд, – ты будешь ощущать наше дыхание разве что на своей макушке. Правда, всё время. К примеру, я пойду с тобой на все твои занятия.

– Зачем? – я даже останавливаюсь от неожиданности.

– Приказ из дворца.

– А как же твои собственные занятия?

– Я пропущу пару дней максимум: мы с Терром и Ваем будем меняться. Сегодня на занятиях с тобой сижу я, завтра Вай, послезавтра Терр – и так далее.

Просто. Нет. Слов.

– Ладно… Пойдём уже в кафе, со вчерашнего дня во рту маковой росинки не было…

Однако позавтракать мне так и не удаётся. Не успеваю я появиться в кафетерии, как меня моментально перехватывает Диара и сажает в самый дальний столик, подальше от остальных:

– Это правда? – восклицает она возбуждённо, даже забыв покраснеть при виде Саррона. – Ты целовалась с Шиэрром Руввана?

– Откуда ты знаешь? – хмурюсь я.

– Вас записали на памятный шар!

– Что?

Вместо ответа Диара открывает свою ученическую панель, роется в ней, затем выуживает из сети шар, увеличивает его – и в следующее мгновение я, оцепенев, уже со стороны наблюдаю, как страстно Руввана меня целует. Единственное, изображение обрывается до того, как я успеваю врезать дракону по его наглой морде.

– Это гуляет по всей Академии! – тонко говорит Диара. Её глаза блестят. – Все в восторге! Кроме Шимер. Говорят, она от злости разбила свой шар. И еще… Говорят, что Руввана приставил своих друзей охранять тебя, потому что он жуткий собственник и не хочет, чтобы к тебе подходили другие парни!

Мое лицо перекашивает. Только хочу ответить, какая это чушь – и замолкаю, во все глаза глядя на Арсаха. Арсаха, стоящего в нескольких метрах от нас с бледным лицом и с пылающими яростью глазами. Арсаха, который видел всю запись нашего поцелуя. Арсаха, по рукам которого опасно собираются искры магии. Зелёной магии.

Не говоря ни слова, саллар разворачивается и покидает столовую. Выскакиваю за ним следом, хватаю за рукав.

– Что ты собираешься делать? – спрашиваю прерывающимся от волнения голосом.

– Разве неясно? – отзывается саллар, и глаза его из ярко-синих становятся почти чёрными. – Я его убью.

– Не смей! – висну на его руке, не позволяя ему уйти. За мной растерянно наблюдают выбежавшие следом Саррон и Диара. – Помогите же мне!

– Почему? – спрашивает саллар. Бездна в его глазах меня жутко пугает, а голос… словно голос преисподней. Многогранный, великий, чужой и безумно далёкий. Вот он, тот саллар, о котором говорил старый Гарт. Тот саллар, который, не моргнув и глазом, уничтожит целую страну. – Он поцеловал тебя против твоей воли.