– Ох, милая, – Варра оборачивается ко мне, – иди скорей сюда, ты такое пропускаешь!

Она чуть сторонится, пропуская меня к забору. Подхожу ближе и привстаю на цыпочки, выглядывая наружу – и в тот же миг прыскаю со смеху.

По площади бегал мой братец. Не знаю, куда делись остальные товарищи, наверное, побежали к своим домам, но Карт носился как угорелый по кругу, продолжая нелепо подпрыгивать, визжать и скулить. Одежды на нем почти не осталось, даже панталоны и те грозили вот-вот съехать с его тощих бедер. Тело было равномерно покрыто копотью, отчего мой братец был похож на трубочиста, но развеселило меня, конечно, даже не это. Огненные зайцы никуда не делись. Они все так же скакали за братцем и прыгали ему на пятки, заставляя его высоко задирать ноги и верещать каждый раз, когда им это удавалось. А вот за солнечными зайцами бежала Дерр Мариадна и с воинственными воплями пыталась сбить их собственными перчатками. Так они все и носились по площади на потеху зевакам, вылезшим ради этого восхитительного зрелища из своих домов.

– Вот… это… умора! – хохочет Варра, вытирая слезы.

Я согласна. Давненько мне не было так весело!

– К воде! – с гоготом подсказывает какой-то зевака. – Беги к воде, дурной!

Подпрыгнув подстреленным фазаном еще раз, Карт внимает совету – и стремглав несется к пруду. С сожалением провожаю его взглядом: эх, я бы посмотрела на его мучения еще дольше! В тот же миг небо меня вознаграждает: под гомерический всхохот окружающих панталоны, подпаленные зайцами, сдаются – и сваливаются, обнажая тощий белый зад. Это становится последней каплей. Все так и валятся от смеха, тыча пальцами вслед моему братцу.

– А ну вернулись к работе! – рявкает на нас Дерр Мариадна, несясь вслед за чадом.

– Панталоны подбери! – кричит ей вслед Варра, и мы все снова хохочем.

– Как думаете, – спрашивает несколько минут спустя один из работников, когда мы уже возвращаемся в огород, – кто его так?

– Ясно же, что солдаты, – отвечает ему Варра. – Ведь кроме них, в Саморрии больше нет огневиков.

Я навостряю уши. Сама я задавать подобные вопросы не могу, потому что вызову подозрения – но мотаю на ус ответы всякий раз, когда о том спрашивает кто-то другой.

– Интересно, что же он такого сделал, – продолжает веселиться все тот же работник, – что солдаты на него так взъелись?

А вот на этот вопрос я знаю ответ. Но делиться им, естественно, не буду.

– Что бы он не сделал, – отвечает другой работник, – он это заслужил. Солдаты бы не стали наказывать его просто так. Значит, он серьезно провинился.

Я вдруг замечаю, что пока остальные весело вспоминают подробности забега семейства Дерр, Варра вдруг мрачнеет.

– Что такое? – спрашиваю я ее.

Она вздыхает:

– Я ведь помню его совсем крохой, – она замолкает, устремив невидящий взгляд в никуда, – нескольких месяцев от роду. Так странно… чем старше он становился, тем больше портился его характер. Уже в три года он смотрел на нас свысока и прикрикивал, отдавая приказы – а Мариадна просто стояла рядом и ухмылялась.

– Значит, он с самого начала был с гнильцой, – добавляю я. – А она, вместо того, чтобы это искоренять, наоборот, взращивала в нем самые худшие черты. Не переживай. Он заслужил то, что с ним сделали. Можешь мне поверить.

Сказав это, я замолкаю и невольно задаюсь вопросом: если бы я не выбрала для Карта это наказание, как далеко зашел бы в своем желание его покарать мой спаситель?

Естественно, в тот день Дерр Мариадне больше нет до нас никакого дела, и весь вечер мы работаем расслабленно и в приподнятом настроении. Понимая, что толку в магическом плане от меня нет и чувствуя из-за этого угрызения совести – все-таки из-за меня идет насмарку весь тяжкий труд работников, – я помогаю им физически: пропалываю грядки, удобряю, подвязываю стебли, удаляю засохшие или побуревшие листья.

– Что будет, – спрашиваю я Варру, бросая задумчивый взгляд на практически мертвые косточки, – если урожай погибнет?

Варра с трудом выпрямляется от прополки, трет поясницу.

– Если урожай погибнет, Мариадна не получит прибыли. У нее, конечно, есть запасы денег за предыдущие удачные годы, но чтобы отыграться, она утопит нас в штрафах, а то и вовсе откажется нам платить.

Бросаю на нее изумленный взгляд:

– Она может это сделать?

– Ох, маленькая, – Варра смеется, – я слишком хорошо знаю Мариадну, чтобы обольщаться на ее счет!

– Ты называешь ее по имени, – добавляю я, прищурившись, – значит, вы давно знакомы?

– Я знаю Мариадну достаточно долго, чтобы знать, что ее неимоверно бесит, когда к ней так обращаются.

Против воли я смеюсь. Варра – уникальная женщина. Как жаль, что это не она моя тетя!