Клэр пробегала взглядом по комнате, в которой повисло напряжённое молчание. Она не знала, что должна сказать, о чём спросить его. Ведьма догадывалась, что Дестан вряд ли рассыпался перед её противницей в любовных признаниях. Её тяготило другое. Грейс была удивительно хороша собой, и Клэр не могла этого отрицать. Какова вероятность, что она всё-таки соблазнила её любимого мужчину? Этот вопрос обжигал её изнутри раскалённым железом. Он мог устоять перед тем, чтобы оставить свободным своё сердце, но был ли он стойким перед зовом плоти? Её руки задрожали, она не хотела знать, что могло произойти здесь, если бы она не пришла так внезапно.

И эта чёрная кошка пробежала между ними, неся на своем хвосте тень недоверия, разделившую их.

— Клэр, прошу тебя, не думай глупостей, — сделал первый шаг Дестан. — Ты знаешь, что я… — Но ему не хотелось произносить первое признание в таких обстоятельствах. — Знаешь, что я никогда бы этого не сделал.

— Почему? Она привлекательная особа, — невольно съязвила Клэр, но голос её задергался.

— Ты и впрямь думаешь, что этого достаточно? — мужчина нахмурился, почувствовав себя оскорбленным. — Хорошего же ты обо мне мнения.

— Что ещё я должна подумать, когда застаю вас в объятиях друг друга посреди ночи?

— Я готов нести ответственность за свои поступки, и тогда я бы принял твой гнев как должное, — его тон опустился ниже, каменея. — Но не за чужие. Она поцеловала меня…

— А ты не смог с ней справиться, да? — взвилась Клэр, и слёзы начали душить её горло, встав комом. — Так и оставайся с ней!

И Клэр вылетела из кабинета Дестана. Она винила себя за истерику, но не могла совладать с нахлынувшими эмоциями. Она ощущала себя раздавленной, как мошка на стекле, и все несовершенства, которые она сама в себе видела, разом подняли голову в её сознании. «Конечно, я не так хороша, — роились в ней жгучие мысли, — не умею всего этого, что так нужно искушенному мужчине. И эта горбинка, и тонкие губы – где она, и где я. И почему я думала, что можно предпочесть меня, когда рядом есть такие, как Грейс». Какой бы могущественной ведьмой она ни стала, в глубине души она оставалась впервые влюбившейся юной девушкой, уязвимой не только снаружи, но и изнутри.

Дестан прикрыл глаза, медленно выдыхая, а затем с громким рыком ударил кулаком в стену, разгоняя болью в костяшках тупое онемение, охватившее его после ухода Клэр.

Глава 48

Прежде одиночество ощущалось только фоном, каким-то глухим подспудным чувством, отделяющим незримой заслонкой от окружающего мира. Оно существовало на дне души, прячась среди ила и водорослей, зарываясь в песок, и лишь изредка показывало свою скользкую голову с мутными глазами. Теперь же оно стало всепоглощающим, скрывающим серым пологом все краски, стирающим из воспоминаний всё, что согревало в моменты уныния и отчаяния. Оно стало беспощадным зверем, терзающим без жалости своей окровавленной пастью, и Клэр представлялось, что эта пасть была волчьей. Удивительно, как один человек может озарить всё собой, заставляя взлетать ввысь, к самому дневному светилу, а затем погрузить в беспроглядный мрак, в котором не нащупать собственного лица.

Ссора с Дестаном всколыхнула всё, что таилось в душе Клэр. Взвесь из неуверенности, жалости, мнительности и страхов затопила её душевные артерии. Одни и те же мысли в её голове гарцевали по кругу привязанной лошадью, но даже это было лучше, чем когда в памяти вновь всплывала картина, где Грейс целовала её мужчину. Она пыталась найти повод разозлиться на соперницу, но в этих попытках чувствовала себя только более уязвленной, точно искала оправдания для себя, для того, что не могла сравниться с той, что легко забирала всё, дорогое её сердцу.

Даже Марша не могла развеселить свою подругу, как ни старалась. Она не знала, какие ещё найти слова, чтобы её утешить, пока в конце концов не предложила превратить Грейс во что-нибудь мерзкое вроде слизня. «Ей бы подошло» — не удержалась от комментария Тина, но Клэр так и осталась безучастной и только отмахнулась:

— Нельзя осуждать выбор Дестана, — сказала она и отвернулась к стене.

— Дурочка, — посетовала Марша. — Кто же так легко сдаётся, когда на кону такой трофей?

— Он не трофей, — буркнула ведьма, — он свободный мужчина.

Марша закатила глаза.

— Сделай что-нибудь, — простонала она, обращаясь к Тине.

— Вообще-то есть одна идея, хотя она может показаться несуразной…

И Тина увлекла Маршу за дверь, что-то горячо ей нашёптывая. Клэр даже не заметила их ухода, продолжив лежать в той же позе с поджатыми ногами, как ребёнок в материнской утробе. Слёз у неё уже не осталось, одно только тупое молчание.

Через некоторое время в дверь осторожно постучались.

— Войдите, — бесцветно отозвалась Клэр, не оборачиваясь.

Кто-то за её спиной откашлялся.