Бросок они совершили одновременно. Крик и пронзающая боль. Свистящее шипение. Длинные клыки впились в предплечье, прорвав плотную ткань. Нож пронзил голову королевской кобры, и из раны вспенилась кровь. Обе противницы повалились на землю – змея замертво, а ведьма забилась в конвульсивном припадке.

Мучительная пытка слепила. Мышцы, бешено и мелко сократившись, застывали. Тело стало безвольным, совершенно тряпичным. Клэр как будто физически ощущала, как яд растекается по венам, блокируя жизнь в её конечностях. Дыхание стало прерывистым, сердце едва качало жидкость по сосудам, совершая болезненные, тяжёлые толчки. Время текло так медленно, невыносимо медленно, забирая жизнь с каждой растянутой секундой. Наконец вздохнуть стало невозможно. Темнота заволокла глаза плотной пеленой. Грудь Клэр больше не поднялась.

Резкий, глубокий вдох через широко раскрытый рот обжёг горло. Ведьма распахнула глаза. Кроны мангра расплывались тошнотворно-яркими зелеными пятнами, перемежаясь с мерцающими точками. Каждая часть её тела нестерпимо горела. Ещё один судорожный вдох. Окаменевшие лёгкие едва поддавались. Она медленно повернула голову, словно шея вот-вот могла сломаться от неосторожного движения. Кобра лежала рядом бездыханной. Её бледная кожа как-то невзрачно потускнела, а красивая, ещё недавно сулящая гибель морда покоилась, окрашенная алым, с торчащим во лбу клинком.

Клэр попробовала поднять руку, и та с трудом поддалась. Кровавая рана зияла двумя отверстиями с начавшей запекаться кровью.

— Почему я ещё жива? — едва раскрывая потрескавшиеся губы, тихо произнесла Клэр.

«Потому что сначала надо было умереть» — услышала она в голове знакомый голос. «Сердце, ты должна поглотить суть».

Кое-как поднявшись на четвереньки, ведьма подползла к безжизненной кобре. Вытащила нож; струйки, поднявшись на мгновение, стекли в прожорливую почву. Внутренне сжавшись, Клэр вспорола змею вдоль тела и извлекла маленькое сердце, притаившееся под трахеей. Оно лежало на ладони, розовато-багровый комок, и ведьма никак не могла решиться. Закрыв глаза, она засунула его в рот, испытывая страшное отвращение – от вкуса и от самой себя. Быстро, едва прожевав, сглотнула. Оно проходило по пищеводу не спеша, как будто обязывало прочувствовать это действо. Подступили слезы, и Клэр яростно задышала. Она оживала.

«Теперь мы одно целое, дитя мое» — нежно прошептала Ноктис, и Клэр ощутила, как прижгло знак в соединении ребер. Легкое дуновение коснулось её слипшихся волос.

Глава 24

С трудом найдя подходящее место для ритуала, Клэр вернулась в стены восточной цитадели. Первое, что она заметила – это отсутствие неизбежного недомогания, сопутствующего перемещению. Марша тут же проснулась от озарившего комнату света, и прикрыла заспанное лицо рукой. Было глубоко за полночь.

— Ну как? — сонная хрипотца звучала в её голосе.

— Это было ужасно. Мне срочно нужно помыться.

— Твоя правда, аромат не очень, — Марша вздёрнула носом. — Так что было?

— Я умерла.

— Тьфу на тебя, ну и шутки, — подруга обиженно надула губы, — а на самом деле?

— На самом деле. Я умерла от яда здоровенной кобры и каким-то чудом вернулась к жизни.

— Надеюсь, оно того стоило, — всё ещё недоверчиво произнесла Марша, оглядывая ведьму. Выглядела та и правда так, будто пережила нечто страшное: форма была покрыта слоем грязи и пыли и разорвана в месте укуса, волосы облепили взмокшее, блестящее лицо, у губ размазаны багровые следы.

— Я мыться. Не думаю, что ты долго выдержишь мое благоухание.

— Постарайся никому не попасться. Если кто-то застанет тебя бродящей по коридорам, в лучшем случае примут за призрака. Но если тебя обнаружит Лилиан…

Клэр тихонько притворила дверь и крадучись двинулась по лабиринту коридоров. Хотя кровь она и стёрла платком, в целом её вид всё ещё мог бы вызвать вопросы. Сумрак замка перемежался приглушённым светом, льющимся из окон, но его едва доставало, чтобы не споткнуться и не пропустить нужный поворот. Спустившись в купальню, она осторожно осмотрелась: никого. Нагретой воды оставалось совсем немного, поэтому нежиться не пришлось. Рана под разодранным рукавом затягивалась удивительно быстро; пока Клэр, обливаясь всё более холодной водой, пыталась промыть волосы, от неё уже остались лишь две тёмные точки с неглубокой дуговой отметиной челюсти. Ведьма облилась последним, ледяным ушатом воды, и на миг у неё сперло в груди. Она склонилась и увидела, что на месте месяца, будто притаившись под кожей, таинственно мерцала половинка луны. Клэр коснулась этого места и ощутила легкое покалывание в кончиках пальцев.

Она взяла с собой светлое платье, чтобы переодеться в чистое, и теперь, скользя в его разлетающейся от движения ткани, с распущенными, еще влажными волосами, она и впрямь больше всего напоминала привидение, что обитало среди этих колонн и хозяйничало за запертыми дверями.