Их было трое – достаточно, чтобы предстать перед богиней Ноктис в образах триединой луны. Решением большинства, то есть Тины и Марши, её полное воплощение как жрица должна была олицетворять Клэр; Марша — луну растущую, а Тина – умиротворенную убывающую.

Идея ведьминского сестринства словно витала в воздухе, заразив девушек практически одновременно, поэтому, когда Марша озвучила её первой, никто особенно не удивился. Обмен силой и безусловная поддержка были тем, в чем нуждалась каждая, а общий опыт и пройденные испытания только укрепили их в этой мысли.

Но прежде требовалось подготовиться. Три следующих дня ведьмы воздерживались от пищи и не разговаривали даже между собой; благо, строгие порядки цитадели позволяли подчиняться приказам беспрекословно, а тишина на лекциях только приветствовалась. Сложнее было втроём покинуть цитадель незамеченными. Лилиан старательно исполняла обязанности старшей и после ночной прогулки Клэр периодически проверяла, все ли соблюдают комендантский час. Однако и ей не под силу было дежурить каждый день, поэтому время отсутствия было подгадано под смену Оскара, с некоторых пор несколько пренебрегавшего должностными инструкциями и вряд ли решившегося бы заглядывать ночью в женские покои.

За час до полуночи ведьмы переместились на опушку леса. Небольшая, сокрытая зарослями пещера уже ждала их в своем тёмном холодном чреве. Там они провели около получаса, поддерживая непроницаемую тишину. Ведьмы сидели в кругу, держась за руки и прикрыв глаза. Они настраивались на предстоящий ритуал, мысленно взывая к той, что ведает подлунным миром. Юные женщины ощущали, как мягкая, плавная энергия протекает от одной к другой, уже связуя их незримой нитью.

Затем они отправились вглубь лесной чащи. Крепкий запах разгорячённой за день хвои, напитанная земля, шорох кустарников, наливавшихся первыми летними ягодами. Треск дров в зарождавшемся костре, фигуры, укутанные в серебристые плащи, отражавшие бледный свет, и пляски огоньков в трёх парах глаз, погружавшихся в транс. На деревянном срезе побеспокоенного ими сумрачного духа ожидали разложенные дары: серебряный графин с вином и ароматные медовые лепёшки.

Ведьмы скинули свои одежды, оставшись в полупрозрачных платьях, похожих больше на ночные рубашки, и медленно закружили против часовой стрелки. Ночь затихла, будто время от танца и вправду оборачивалось вспять, замирало в мгновении. Тонкие ветки хрустели под босыми ногами, впиваясь в кожу, но никто не издал ни звука. Взвивавшееся ввысь пламя исполняло свою полыхающую песнь.

Они ускорились, вскидывая руки к дырявому покрывалу тёмного звездчатого неба. В разумах ведьм разносился единый ритм, заставлявший их тела совпадать с ним в такте, будто и впрямь незримый музыкант задавал его, сидя с барабанами подле шабаша. Ведьмы затянули низкую, вибрирующую мелодию без слов, состоящую из переливающихся друг в друга гласных. Этот поток уносил сознание за пределы разума, будто растворяя его в окружающем пространстве. Тени, отделяясь от своих предметов, пускались в пляс со скачущими вкруг женщинами, не пересекая осыпанной солью черты.

Наконец, Клэр замерла. Вытянув левую руку к огню, она занесла над ней длинную острую иглу, отражавшую рыжий блеск. Ведьма посмотрела вправо, на Тину, затем на Маршу – обе кивнули в ответ, готовые к ритуалу. Музыка, отпечатавшись то ли в пространстве, то ли в слухе каждой, продолжала звучать. И Клэр решительно уколола безымянный палец. Чуть поддавив, она пустила кровь и передала иглу Марше. Ведьмы повторили это действие за той, что была выбрана ими воплощением полной луны, и смазали ладони алой живительной жидкостью.

Все трое встали возле костра и взялись за руки. Запрокинув головы, они смотрели вверх, туда, где, скрытая тёмной стороной лунной сферы, таилась наблюдающая за ними Ноктис.

— Перед ликом твоим, великая Ноктис, мы, три ведьмы, клянемся чтить наше сестринство, беречь его и заботиться друг о друге. Сила каждой из нас – наша общая сила, дар каждой – общий дар, беда каждой – общая беда. Свидетельствуем о том перед тобой и молим о твоем благословении, — и дальше ведьмы произнесли все вместе: — зверобой да череда, крапива, розова вода — сейчас, отныне, навсегда: истинно так, истинно так, истинно так.

И ветер подхватил ведьмины волосы, затрепал их платья, забередил древесные кроны, со звоном пошатнул и опрокинул сосуд с винным напитком. Трижды алое пламя окрасилось голубым – и погасло. Тени покорно вернулись на свои места, стих стучащий ритм, уступив главенство звукам лесной глуши. Так родился ковен Драконьей Луны.

Глава 31