— Ладно, пойдём, — скомандовала Марша, и троица ведьм под удивлённые взгляды воинов двинулась к переводящей дух после боя Лагерте. Она сдувала с лица выбившиеся из хвоста чёрные пряди и похлопывала по форме, выбивая осевшую пыль. Заметив сокурсниц, она настороженно нахмурилась, и даже зелень её глаз будто стала темнее.

— В чём дело? — вскинув подбородок, проговорила она. Клэр вдруг подумала, что суровая Лагерта стыдилась той скорби, которую, по её мнению, могли принять за слабость.

— С днём рождения! — Марша бросилась к Лагерте с раскрытыми объятиями, не давая той опомниться. — Пусть все падают перед тобой либо на колени, либо на лопатки!

«Потрясающе красивая речь» — с сарказмом подумала Клэр, уже жалея, что доверила это дело лучшей подруге.

— С днем рождения, Лагерта, — присоединилась Клэр и протянула воительнице подарок, — спасибо, что ты с нами.

— Надеемся, мы тебя не расстроили… — добавила Тина.

Лагерта взяла врученный свёрток, будто пробуя его на вес. Подняла удивлённые глаза на ведьм и улыбнулась – такой согревающей улыбки они в свой адрес от Лагерты ещё не видели.

— Спасибо. Внутри что-то… Необычное? — она легонько встряхнула сюрприз.

— Ну же, открывай, — Марша нетерпеливо захлопала в ладоши.

Они отошли к лавке у кузницы, и Лагерта развернула подарок на коленях, шурша обёрточной бумагой и с любопытством отдёргивая ленты. Перед ней лежали наручи чёрной кожи с выбитыми защитными сигилами и серебряный кулон в виде головы сокола, державшего в клюве переливающийся рыже-коричневыми полосами тёмный камень.

— Это для безопасности, — пояснила Тина, чтобы нарушить молчание, — на кулон наложены заклинания, которые могут помочь в битве.

— И немножко в сердечных делах, — отводя взгляд куда-то в небо и почёсывая копну волос, добавила Марша.

Клэр шикнула на подругу и неловко улыбнулась, обернувшись на Лагерту. Воительница обычно не скрывала своего недовольства, поэтому можно было надеяться, что она действительно рада.

— Не стоило, правда… Но спасибо, — она перебирала цепочку пальцами, заворожённо глядя на неожиданный дар. А затем повесила кулон, тут же вспыхнувший сердцевиной, на шею. — Мне с детства ничего не дарили… Никто, кроме Ренига. Я обязательно буду носить.

Ведьмы заметили трогательную неловкость Лагерты, с какой она приняла подарок и, чтобы не смущать её ещё больше, переглянулись между собой и отправились на магические занятия, на прощание напомнив, что воительница всегда знает, где их найти.

Ближе к вечеру Лагерту ждало еще одно непредвиденное поздравление. Конечно, она и не думала рассказывать кому-либо в цитадели о своём личном празднике, однако утренняя сцена после тренировки не прошла незамеченной. Оскар подкараулил Лагерту после ужина, на выходе из столового зала, и попросил следовать за ним. Шли они долго, пересекая анфилады, коридоры, лестничные пролеты, перекрестья дворов, пока наконец не вышли на самый верх квадратной башни крепостной стены. Лавандово-фиолетовая ночь опускалась им на головы. Ещё прогретый воздух, лишённый всякого движения, окутывал пьянящим, летне-травяным маревом. На каменном полу были расстелены узорчатые покрывала с бахромой, а на них возвышались фруктовая тарелка, полная сочных плодов, и посеребрённый кувшин с изогнутым носиком, в котором – Лагерта ещё не знала – плескалось ароматное, пряное вино.

— С днем рождения, соколичка, — Оскар мягко сжал её ладонь, — присядешь?

— Конечно, — смущённо проронила Лагерта и опустилась на покрывало. Вокруг неё тут же, поднявшись прямо из цветочных узоров разложенных тканей, ковром распустились алые бутоны роз. — Ах! Что это?

— Знаю, с кем договориться, — лукаво улыбнувшись, Оскар коснулся указательным пальцем виска и присел рядом с девушкой. Он не был склонен к предрассудкам и с удовольствием водил дружбу с магами.

Лагерта провела ладонью по нежным лепесткам.

— Так красиво… Но почему я, Оскар? — Лагерта коснулась своего шрама на виске, будто старалась его прикрыть. — Ведь ты мог бы выбрать…

— Потому что я никого не вижу, кроме тебя. Когда ты рядом, моё сердце бьётся навылет. Даже когда ты злишься, грубишь или размахиваешь мечом – и тогда даже особенно. В твоей улыбке мой свет, — он убрал прядь её в кои-то веки отпущенных волос за ухо, — и в твоих глазах моя тьма. Ты всё, что у меня есть, соколичка. У меня не было и шанса выбрать кого-то другого.

Она прошептала его имя, привлекая к себе, и их губы осторожно сомкнулись в сладостном и трепетном, как расцветавшие среди боли и потерь чувства, долгом поцелуе.

Глава 30