Едва движимый, прогретый за день ветерок шевелил отросшие волосы капитана. Уже знакомый внимательный взгляд из-под кустистых смоляных бровей заставлял испытывать невольный трепет. Клэр смотрела на острые углы его волевого подбородка, скрытого густо растущей бородкой, и думала о том, часто ли Дестан одаривает кого-то улыбкой. Сердце Клэр болезненно кольнуло.

— Чувствуешь себя запертой в клетке?

— Не так, как мой дракон… Так вы хотели меня найти?

— Да. Слышал, твой первый поединок прошёл не очень удачно, — Дестан изучающе рассматривал тут же зардевшееся лицо Клэр.

— Я не нуждаюсь в утешении.

Ведьма, почувствовав смущение, снова обратилась взглядом к простору за стенами крепости, точно хотела спрятаться. Капитан поравнялся с ней, так же глядя вдаль.

— Не огрызайся. Разумеется, я должен знать всё о происходящем с теми, за кого несу ответственность. В том числе и о результатах проходящих тренировок.

— Я переживаю не из-за того, что вы об этом узнали… — всё же слукавила Клэр. — Но я ждала от себя большего. Не думала, что проиграю с первых же секунд, — она чуть не прикусила язык, чтобы не пуститься в дальнейшие откровения.

— Быть требовательной к себе не самое худшее качество, — улыбнулся Дестан, — но, если за этим стоят только высокие ожидания, это не даст результат.

— Но я практикуюсь, и много, — заняла ведьма позицию обороны.

— И при этом не принимаешь свою сущность, не так ли, жрица луны? — капитан поднял левый уголок губ, глядя на профиль ведьмы. Она вздрогнула, будто холод резко коснулся загривка.

— Откуда вы?..

— Знаю. Я понял это в тот день, когда встретил тебя впервые. И ждал у костра, чтобы увидеть, как танцует воплощение ночи.

Клэр молчала, не находя слов для ответа. Ей уже думалось, что он вовсе не помнит о празднике Заячьей Луны – или хотел забыть. Ведь она ему отказала. Хотя – теперь она точно знала – для него тогда это не означало бы то самое обещание, каким девушки награждают пригласивших их мужчин. Да, он хотел видеть её – и это не могло не льстить. Но в то же время за этим не было ничего большего. «Как глупо» — укорила себя Клэр за призрачные надежды. Кровь стучала где-то в горле.

— Так сражайся так же, как танцевала. Если тебе интересно, я кое-что скажу. — Дестан приблизился, склонив к Клэр голову и пронзая её взглядом. Она чувствовала его дыхание на своей коже и замерла. — Скромных пташек я не люблю.

Ведьме показалось, что она вспыхнула до кончиков волос. Присутствие Дестана будоражило, но то, как нагло он заявил о своих предпочтениях, вызывало желание отрицать всё, что он надумал, даже если его мысли были совершенно справедливы.

— Капитан, уверена, в цитадели достаточно ярких женщин, мечтающих о крупице вашего внимания. Я благодарна вам за совет, но всё ещё хотела бы насладиться одиночеством, — выпалила она.

— Как будет угодно, но комендантский час никто не отменял. Так что не задерживайся, — с усмешкой произнёс Дестан и оставил Клэр наедине с собой.

За время их разговора совсем стемнело. Мысли неслись одна за другой, как табун разгорячённых лошадей, и ведьме предстояло многое обдумать. Она ругала себя за то, как открыто считывалась её симпатия; жалела о том, что не воспользовалась случаем просить о лучших условиях для Шиайхи. Но теперь она знала, что все исправит. Обязательно исправит.

В чернильной выси проплыли скользящие силуэты троих драконов, казавшихся угольно-чёрными.

«Будь по крайней мере коброй» — прозвучали в голове Клэр слова Шиайхи. Она проводила крылатую, свободную троицу взглядом и отправилась обратно в замок.

Глава 23

Благовония окуривали комнату дурманящим, тягучим восточным ароматом. Серые ленты змеились от тлеющих угольков. Клэр сидела на полу, поджав под себя ноги и прикрыв глаза. Она возвращалась в детство. Детские крики. Разъярённое лицо отца. «Ты прогневала бога, проклятая ведьма!». Захлопывающаяся за матерью дверь. Взмах плети и жгучая боль. Всхлипы за стеной, но не от сочувствия. Разочарование. То слово, единственное, что объединяло всю её семью. Как жаль, что она была единственным ребенком, и никто не мог стать родительской отрадой вместо неё. Или так и должно было случиться? Могла ли она простить жестокость тех, кто должен был защищать её? Она пыталась. Свист разрезанного воздуха перед новым ударом. Тёмные следы сгущенной под кожей крови в отражении зеркала. Может, прощению здесь было не место.