— Дестан! — истошно завопила Клэр, протягивая руки к упавшему замертво возлюбленному. Она не могла в это поверить. Секунду назад он был жив, его грудь вздымалась от быстрого дыхания, а глаза пламенели яростью. Теперь его взгляд был остекленевшим и пустым, а тело непривычно безвольным и тяжёлым, ещё хранившим едва заметный аромат амбры. Она гладила леденеющую кожу его щёк, смотрела, как сходит краска с замершего в вечности лица, по которому пробежала последняя судорога, сковавшая самые любимые на всём свете губы, которые больше не произнесут её имя. Её слуха больше не коснется этот рычащий голос, ладони больше не обнимут её талию и не прижмут к широкой груди, закрывавшей её от всех невзгод. Никогда. Страшное слово пульсировало в голове и вышибало слезы, как удар в солнечное сплетение.

Кажется, она кричала. Кричала, раздирая кожу плеч, за которые обхватила себя, чтобы почувствовать хоть что-нибудь. Но внутри не было ничего, кроме развернувшейся зияющей пустоты, такой огромной, что она поглощала всё вокруг до темноты в глазах. Он даже не успел ничего сказать ей напоследок. Ничего такого, что она могла бы пронести с собой до конца своих дней, никакого отпечатка в памяти, только это безжизненное выражение, застывшее на его лице, последний робкий вдох отчаявшихся лёгких – и всё.

Это было больше, чем она могла бы вынести. Ни одна потеря не подготовит к следующей. Но если Клэр до этого и готова была принять любой удар судьбы, то теперь никакого смирения не обнаружилось в её сердце. Дестан был мёртв. Мужчина, которого она любила больше самой жизни. Тот, кто был больше, чем все её раны. Тот, кто был её солнцем, разгоняющим мрак, в котором таились сомнения и страхи.

Его смерть не могла стать тем, что она бы простила. Клэр коснулась его холодных губ в последний раз. Поднявшись, она посмотрела прямо на гигантского ящера и зашептала, пока все её тело не охватило синее раскалённое пламя. Волосы ведьмы взвились вверх, а глаза засверкали, как два карбункула. Она продолжала говорить, вознося молитву к той, что чувствовала её боль. Все озарило ослепляющее сияние, от которого зажмурился даже трёхглавый дракон. Замер огонь.

Дестана больше не было. И Клэр больше не было.

Она восседала на гигантской зелёной змее, прежде бывшей Шиайхой, в седле, расшитом серебром и инкрустированном сапфировыми камнями. Её бедра были плотно охвачены черной тканью, ступни были босы, а иссиня-лазурное платье струилось по телу, открывая плечи и полумесяцы груди. Очи её были скрыты маской в виде двух вороновых крыл, подобных тем, что расправлялись за её спиной. Во лбу бледно сиял диск луны, довершавший венец из белого металла, украшавший её голову. Длинные, доходившие до пояса волны светлых волос мерцали вплетёнными жемчужными нитями. В руках она держала извилистый посох, оплетенный мелкими листьями и оканчивающийся совиной головой наверху. По её светлой, почти белоснежной коже струилось лазурное свечение. Это была не ведьма, а само воплощение богини Ноктис, призванной в тело жрицы, чтобы наконец сойтись в схватке со своей противоположностью.

— Уходи туда, откуда пришла, Ноктис, — проревел дракон. — Твоё место не здесь.

— Мое место там, где я сама пожелаю, — глубокий, бархатный голос вырвался из уст Клэр. — Это тебе пора уползти, жалкий червяк.

И они сошлись в смертельной схватке, в которой не было бы места ничьей.

Глава 59

Уклоняясь от огненных залпов, змей Шиайха изворачивался изумрудными кольцами. Ядовитое облако вырывалось из его пасти. Клэр, взмахивая посохом, отправляла в Солиса один магический выстрел за другим. Яркие синие вспышки, подобные зазубренным молниям, врезались в крепкую чешую золотого ящера. Тонитрукс, разъярённый гибелью своего союзника, впивался клыками в крылья Солиса, пока не изодрал их в клочья, лишив того возможности взлететь. Трехглавый дракон взревел и отбросил чёрного зверя, мстящего за друга, сильным ударом всего тела. Тот, ударившись головой о каменную стену, перестал двигаться.

— Вам не удастся сломить меня, — проревел Солис и испустил поток пламени в сторону змея. Клэр — или, скорее, Ноктис — отразила его бледным щитом, возникшим по взмаху оружия в её руках.

Шиайха извернулся и впился клыками, капающими ядом, в одну из трёх шей дракона. Свернувшись и совершив пружинистое движение, он рванул в сторону и отбросил кусок вырванной плоти. Голова дракона со стуком упала на мраморный пол. Солис зарычал от нахлынувшей боли и бросился вперёд, пытаясь поймать извивающегося змея зубами. Тот обхватил его срединную шею, сжимая до удушья. Посох Клэр обратился в копьё, и она немедля спрыгнула, будто сила притяжения не имела для неё значения, на челюсть Солиса.

— Я помню, как вы это сделали, — произнесла она и с силой вонзила лезвие в пасть дракона насквозь, тут же вытащив его. Её собственные чувства сплетались с мощью божества. Она мстила. За Тину, за Ренига. За Дестана. За каждого, кого отнял Солис. Поток крови полился вниз. А затем, воспользовавшись замешательством и спрыгнув с Шиайхи, она устремилась прямо к тому месту, где билось сердце Солиса. Последняя пасть ящера щёлкнула рядом с ней, но Шиайха перехватил её, обвив всеми мышцами своего змеиного тела. Удар должен быть точным. И он таким был. Собрав все силы, вложив всю магию в острие копья, Клэр всадила его в панцирь дракона, вспарывая его, и добралась до стучащего под ним органа, останавливая в нём жизнь.