Без своей ведьмы Шиайха начал откровенно тосковать. Тепличные условия, которые ему предоставили, постепенно приелись, ему хотелось сменить уже привычные украшенные стены подземелья и редкую растительность, торчавшую из порталов, на шум родных джунглей. Хищные лианы и ядовитые цветы, пестрые пташки и вопящие обезьяны, даже безуспешно соперничающие с его мощью ягуары и крокодилы теперь представлялись тому чудесными соседями, вносившими разнообразие в его жизнь. Он скучал по шумным водопадам и проливным ливням, стучащим по широким зелёным перьям тропического леса, скучал по своему тенистому убежищу в земляной норе. Всё чаще он жалел о том, что соблазнился предсказуемым миром людей.

Пожалуй, он успел привязаться к своей союзнице, но чувствовал себя запертым узником и злился, что она никак не помогала ему развеяться, занятая своими делами. «Проклятая ведьма» — иногда в сердцах думал он, сложив голову на когтистые лапы.

Тогда он, научившись, отправлял ей зов. «Не сейчас» — коротко отвечала ему Клэр и пропадала. Однажды, получив такой ответ, он не сдержал свой гнев. Для начала он разнес хвостом пару деревьев, а потом и вовсе укусил вошедшего на шум смотрителя. Когда Клэр сообщили об этом, она наконец поняла, что игнорировать драконью скуку может быть чревато последствиями.

— Я тебе не игрушка, — ворчливо прорычал Шиайха, когда Клэр вошла к нему, насторожённая, как провинившееся дитя.

— Я понимаю, — аккуратно отозвалась она, — но чего ты хочешь? Тебе недостаточно наших совместных тренировок на поле?

— Знаешь, я не очень нуждаюсь в том, чтобы учиться пользоваться когтями и клыками, — фыркнул с выдохом дракон.

— Тогда что тебе нужно?

— Для начала – выйти отсюда.

— А потом?

— Обратно в джунгли.

— Шиайха…

— Знаю, знаю, ты не можешь разорвать узы. Я лишился родного дома, дитя. Другие драконы могут лететь, куда захотят, но я не могу. Ты привела меня в свой мир, теперь он должен стать моим домом. А ты – моим проводником.

Волна стыда окатила Клэр с макушки до пят. Она прежде не догадывалась, что это создание, так непохожее на человека, может испытывать те же эмоции, что когда-то, попав в цитадель, испытывала она. И даже до того. Шиайхе было одиноко.

— Прости меня, — понурившись, сказала Клэр, — я была невнимательна к тебе. Я поговорю с мастером Арвингом, мы обязательно что-нибудь придумаем. А пока, если хочешь, могу забирать тебя к себе. Иногда, — добавила она, пока из чувства вины не наобещала слишком много.

— Твоя болтовня, пожалуй, скрасит мне вечер-другой… — проявил благосклонность дракон. — Или твоей рыжеволосой подруги.

— Нет уж, греть уши нашими секретами ты не будешь! — рассмеялась Клэр, — облезнешь.

— Не очень-то и хотелось. А линька у меня еще нескоро.

На следующий день, ранним утром, Клэр отправилась к мастеру Арвингу. Пока она была в его кабинете, Шиайха занял место у стола в пустующем лекционном зале. Почти пустующем. На огромном столе светлого дерева лениво возлежала игуана – так с оттенком презрения Шиайха называл про себя зелёного дракона, принадлежавшего мастеру. Они не удостоили друг друга диалогом ни разу, хотя Шиайха, в отличие от других драконов учеников, присутствовал в аудитории не впервые.

Игуана приоткрыла веко:

— Ждешь свою подружку? — размеренным, чуть ироничным тоном вопросила она на общедраконьем. Шиайха только теперь обратил внимание, что все это время ящерица и впрямь была женской особью.

— А тебе что за дело? — огрызнулся он.

— Мне – никакого… — звучало и впрямь безразлично. От мысли, что игуана презирает Шиайху не меньше, чем он её, дракон тут же вышел из себя.

— Зато я не лежу на деревяшке целыми днями и не умещаюсь на человеческом плече, как обычная ящерица.

— Разумеется. Ты греешь свои сытые бока в подземелье, где тебе и место.

Шиайха беспокойно переступил с одной лапы на другую и ощетинился:

— Будешь учить меня жизни, полной приключений, ящерица? Тогда хотя бы прекрати валяться, как кошка на солнце.

Дракониха Арвинга поднялась на короткие лапы и размялась, склонив голову сначала в одну сторону, а затем в другую. Она и впрямь едва превышала размером обыкновенную игуану, но была темнее окрасом, цвета хвои с бледно-жёлтым брюхом. В остальном же её отличала более вытянутая шея, роговые наросты на покрытой щитками голове и раздвоенный, будто плеть, хвост, из которого торчали мелкие, похожие на иголки шипы, продолжавшие спинной гребень. Последним она угрожающе мотнула в сторону Шиайхи.

— Мне нет нужды проливать свою кровь, чтобы быть в курсе всего и вписываться в человеческий мир, — с достоинством произнесла она.

— Много толку от твоей крови, — сарказм так и сочился в словах дракона.

— Если иметь не птичьи мозги, биться можно не только когтями.

Шиайха взглянул на неё даже с определенной долей уважения: такая маленькая, а держится так, словно никак не меньше пламенного дракона вроде того, с которым он бился на поле.

— Важничаешь, — проворчал он, но уже примирительным тоном.

— А то, — довольно согласилась дракониха, — Одаррáнта, можно Дáрра. Твое имя я помню. Так что ты здесь делаешь?