Я глубоко вдохнула. И приняла решение. Я сделаю это. Ради Луциана. Ради себя. Ради того, чтобы доказать, что я — не просто бракованная ведьма. Что я — это нечто большее. Что я — это сила.

Я вложила свою руку в ладонь Магистра Элариона. Мои пальцы дрожали, но я чувствовала, как по ним течёт мощная, тёплая энергия. Его кожа была удивительно мягкой, но в то же время я ощущала огромную силу, дремлющую под этой мягкостью.

Мы оба подняли руки над Луцианом, и из наших ладоней вырвался яркий, ослепительный луч света, который окутал его тело, словно защитный кокон. Свет был не просто белым — в нём переплетались золотистые и серебристые нити, создавая невероятно красивую картину.

Ритуал длился долго. Я чувствовала, как силы покидают меня, как энергия вытекает из моего тела, словно река, несущая свои воды в океан. Но я не сдавалась. Я держала руку Магистра Элариона, сосредоточившись на Луциане, на его исцелении, на его жизни. Я представляла себе, как его тело исцеляется, как рана затягивается, как он возвращается к жизни, как его глаза открываются, и он смотрит на меня с любовью.

И, странное дело, я чувствовала, как моя собственная магия становится сильнее. Она текла сквозь меня, словно могучая река, очищая и наполняя меня энергией, которую я никогда раньше не ощущала. Впервые в жизни моя магия не била во все стороны хаотично — она была направленной, контролируемой, невероятно мощной. Я понимала, что эта магия — это часть меня. Часть Анабель Лунариус. И я больше не боялась её. Я принимала её.

Постепенно чёрные вены на теле Луциана начали бледнеть, отступая обратно к ране. Его дыхание становилось ровнее, а лицо обретало здоровый цвет.

Наконец, свет потускнел. Рана на плече Луциана полностью исчезла, словно её и не было. Его дыхание стало ровным и спокойным. Он спал. Спокойно. Безмятежно. Как маленький ребёнок.

— Мы сделали это, Анабель, — произнёс Магистр Эларион, его голос звучал устало, но в нём слышалась гордость, а в глазах светилось удовлетворение. — Ты спасла его. Ты спасла его своей магией. Ты спасла его своей верой. Вот в чём ты необычна. Ты веришь, ты вливаешь эту веру во всё, к чему прикасаешься… Даже если иногда ты веришь больше, чем надо.

Я упала на колени, тяжело дыша. Моё тело болело, но внутри меня разливалось чувство невероятной, всепоглощающей эйфории. Я сделала это. Я спасла его.

— Плюс двадцать тысяч калорий за успешно проведённый ритуал, Анабель, — промурлыкал Корнелиус, который теперь снова сидел на моём плече, его шерсть была взъерошена. — И минус бесконечность за то, что ты, кажется, только что нашла своё истинное предназначение. И оно, должна признать, гораздо интереснее, чем я предполагал.

— Моё предназначение? — прошептала я, не веря своим ушам.

— Да, Анабель, — кивнул Магистр Эларион, его взгляд был полон мудрости. — Твоё предназначение — быть великой ведьмой. Великим человеком. И… великой любовью. Ты — мост между мирами. Ты — сила, которая может изменить всё.

Я посмотрела на Луциана. Он спал, его лицо было спокойным и безмятежным. Длинные тёмные ресницы отбрасывали тени на его щёки, а губы были слегка приоткрыты. И в этот момент я поняла, что люблю его. Люблю по-настоящему. Не за его титул, не за его красоту, не за его силу. А за то, что он такой… такой противоречивый. Такой сложный. Такой… мой. Мой Ледяной Принц.

— Что теперь будет? — спросила я, нежно поглаживая его волосы.

— Теперь, — улыбнулся Магистр Эларион, — начинается новая глава твоей истории. И, я уверен, она будет не менее захватывающей, чем предыдущая.

Магические узы

Я сидела у камина в тайном зале под Академией, наблюдая, как Луциан медленно приходит в себя. Огонь мягко потрескивал, отбрасывая причудливые тени на древние стены, покрытые непонятными символами, которые время от времени вспыхивали слабым голубоватым светом, словно отвечая на пульс магии, наполнявшей это место. Воздух был насыщен древней силой, и я чувствовала, как каждая клеточка моего тела откликается на эту энергию.

Его лицо, бледное и умиротворённое, было спокойным, а рана на плече исчезла без следа, словно её и не было, словно он никогда не встречался с диким оборотнем. Даже шрам, который должен был остаться после такого серьёзного укуса, полностью отсутствовал. Кожа была гладкой, безупречной, как мрамор античной статуи.