Через мгновение передо мной стоял не кот, а высокий, статный мужчина в древних, расшитых золотом одеждах, которые, казалось, были сотканы из самой магии. Его волосы были цвета чистого снега, ниспадая до плеч волнистыми прядями, а глаза… о, его глаза были те же, что и у Корнелиуса. Мудрые, проницательные, знающие, они смотрели на меня с такой глубиной, что мне стало не по себе. На его лице не было ни одной морщинки, но в то же время он излучал такую древнюю мудрость, что казался старше самого времени.

— Я… я не понимаю, — прошептала я, не веря своим глазам. Это было слишком невероятно. Слишком… шокирующе.

— Всему своё время, Анабель, — произнёс мужчина. Его голос был глубоким и мелодичным, как древнее заклинание, разносящееся по залу, и от него по телу пробегали мурашки. — Теперь ты знаешь мою истинную форму. Меня зовут Магистр Корнелиус Эларион. И я… Ректор этой Академии. Тот самый Ректор, которого никто никогда не видел.

Я разинула рот от удивления. Ректор Академии? Этот старый кот, который постоянно надо мной издевался, который считал мои калории, который давал мне такие ехидные, но такие правильные советы? Этого не может быть! Это просто какая-то шутка!

— Но почему… почему вы были котом? — заикаясь, спросила я. — Почему вы наблюдали за мной? Почему…

— Плюс двадцать тысяч калорий за шок, Анабель, — промурлыкал Магистр Эларион, и в его глазах блеснул знакомый сарказм, который никуда не делся, несмотря на его величественную форму. — И минус бесконечность за разрушенные представления о мире. Да, я Ректор. И, должен признать, ты самая интересная ведьма, которую я когда-либо встречал. Самая непредсказуемая. Самая… живая.

Он подошёл ближе, его движения были грациозными, словно он парил над полом.

— Что касается моей кошачьей формы… это позволяет мне наблюдать за студентами, не привлекая внимания. Узнавать их истинную природу. Большинство людей не обращают внимания на животных, считают их неразумными. А я… я изучаю каждого, кто попадает в мои стены.

— Вы… вы всегда знали? — прошептала я, чувствуя, как мои руки дрожат. — Обо мне? О Луциане? Обо всём? О проклятии? О пари?

— Я наблюдал за тобой, Анабель, — кивнул он. — С самого твоего появления в этом мире. Ты… особенная. Твоя магия… она не бракованная. Она… уникальная. Она — чистая, первобытная сила, не скованная правилами и условностями. Именно поэтому она такая непредсказуемая. Именно поэтому она вызывает такой хаос. И именно поэтому она так ценна.

Я не могла поверить своим ушам. Моя «бракованная» магия… она была уникальной? Она была даром? А не проклятием? Все эти месяцы, когда я страдала, когда пыталась её контролировать, когда она устраивала катастрофы… всё это было лишь частью моей силы?

— Но тогда почему… почему никто мне этого не сказал? Почему вы позволили мне страдать? — В моём голосе прозвучала обида.

— Потому что ты должна была пройти свой путь сама, — мягко ответил Магистр Эларион. — Понять свою силу. Принять её. Если бы я сказал тебе правду сразу, ты бы не поверила. Ты бы решила, что это ложь, утешение. А сейчас… сейчас ты готова услышать истину.

— А Луциан? — спросила я, указывая на него, на его бледное, измученное лицо. — Он умирает! Вы можете ему помочь?

Магистр Эларион подошёл к Луциану и внимательно осмотрел его рану, его лицо стало серьёзным. Он провёл рукой над чёрными венами, не касаясь кожи, и я увидела, как его ладонь начала светиться мягким золотистым светом.

— Укус оборотня, — произнёс он. — Серьёзно. Очень серьёзно. Но… не смертельно. Он станет оборотнем, если мы не вмешаемся. И, к сожалению, превращение уже началось.

— Вы можете ему помочь⁈ — с надеждой, которая вспыхнула во мне, словно яркий огонь, спросила я. — Пожалуйста!

— Могу, — кивнул Магистр Эларион. — Но это потребует сил. Много сил. И времени. И… твоей помощи, Анабель.

— Моя помощь? — переспросила я, чувствуя, как моё сердце сжимается. — Но я не умею… я не знаю, как! Моя магия… она же только всё портит!

— Твоя магия, Анабель, — прервал он меня, его голос был твёрдым и уверенным. — Она уникальна. Она способна творить чудеса. Она — это ключ. Просто поверь в неё. И поверь в себя. Ты должна использовать свою силу, чтобы спасти того, кого любишь.

Он протянул мне руку. Я посмотрела на его ладонь, потом на Луциана, который лежал без сознания, его тело дрожало от жара, и, наконец, на Магистра Элариона. Я не знала, что делать. Я всегда думала, что моя магия — это проклятие. А теперь он говорил, что это дар. И что этот дар может спасти того, кого я, как оказалось, любила.

— Ты должна соединить свою силу с моей, Анабель, — произнёс Магистр Эларион. — Только так мы сможем спасти его. Это древний ритуал. Он потребует всей твоей энергии, всей твоей воли. Но это единственный способ.

— А если я не справлюсь? — прошептала я. — А если моя магия снова всё испортит?

— Тогда мы потеряем его, — честно ответил Магистр Эларион. — Но если мы не попробуем, мы потеряем его точно. Выбор за тобой, Анабель.