Он бросился на Темное Существо, не раздумывая ни секунды. Мощные заклинания срывались с его губ, словно слова проклятий, яркие вспышки света пронзали темноту, но Существо оказалось хитрее и опаснее, чем я думала. Оно уворачивалось от его атак, словно тень, ускользая от света, и наносило ответные удары, которые заставляли Луциана отступать.

Битва была яростной, беспощадной. Деревья вокруг нас трещали, словно спички, земля дрожала под ногами, а воздух был наполнен запахом горелой магии и чего-то еще… чего-то зловещего. Луциан сражался как лев, защищая свою добычу, но Существо постепенно брало верх. Оно было слишком сильным, слишком неуловимым, слишком древним для него.

В какой-то момент Существо отбросило Луциана в сторону, и он тяжело упал, ударившись о толстый ствол дерева. Его глаза закрылись, и он застонал от боли, которая, казалось, пронзила его насквозь.

— Луциан! — крикнула я, чувствуя, как паника охватывает меня, как ледяные щупальца.

Существо, воспользовавшись моментом, бросилось на Луциана, готовясь нанести смертельный удар. Оно подняло свою бесформенную тень, готовясь поглотить его без остатка.

— Нет! — взвизгнула я, собирая все свои последние силы. Я не могла допустить, чтобы он умер. Не сейчас. Не после того, как он спас меня. Не ради меня.

Я бросилась к Луциану, закрывая его своим телом. В этот момент я не думала о пари, не думала о его предательстве, не думала о своей ненависти. Я думала только о том, что он спас меня. И теперь я должна спасти его. Это был мой долг. Моя ответственность.

Существо на мгновение замерло, словно удивленное моим поступком, моей неожиданной смелостью. А затем… оно отступило. Медленно, неохотно, оно растворилось в темноте, словно растаявший призрак, оставив после себя лишь холод и ощущение какой-то зловещей, давящей пустоты.

Я тяжело дышала, чувствуя, как дрожу всем телом. Луциан лежал рядом со мной, тяжело дыша, его грудь вздымалась и опускалась. Его глаза были закрыты, а лицо было бледным и измученным, но он был жив.

— Луциан? — прошептала я, осторожно касаясь его щеки, чувствуя холод его кожи и жар его крови. — Ты в порядке?

Он медленно открыл глаза и посмотрел на меня. В его бирюзовых глазах я увидела не боль и не страх, а… что-то похожее на благодарность. И, возможно, даже… восхищение? Это было слишком много, чтобы просто так проигнорировать.

— Анабель… — прохрипел он, пытаясь улыбнуться, и его губы были бледными и пересохшими. — Ты… ты спасла меня.

Я почувствовала, как слезы навернулись на глаза, но на этот раз это были слезы не от горя, а от какого-то странного, невыразимого облегчения. Он, Ледяной Принц, которого я так ненавидела, спас меня. А я… я спасла его. В этом безумном, опасном мире, мы, кажется, были нужны друг другу. И это было… странно. И чертовски прекрасно. И чертовски непонятно.

Я сидела в темноте этой сырой, заброшенной хижины, прижимая Луциана к себе. Его дыхание было прерывистым, кожа горячей, а раны, оставленные Темным Существом, выглядели зловеще в тусклом свете. Мысли метались в голове, словно пойманные птицы: боль, унижение, страх, и, что самое странное, какая-то жгучая, необъяснимая нежность к этому самому принцу, который еще несколько часов назад раздавил мое сердце, словно старую букашку.

— Плюс сто калорий за сострадание к врагу, Анабель, — прошептал Корнелиус, который каким-то чудом оказался рядом и теперь тихо сидел на бревне угасающего очага, его янтарные глаза сверкали в темноте. — И минус десять тысяч за полный отказ от логики. Ты сейчас что, серьезно его жалеешь? После всего?

— Заткнись, кот, — прохрипела я, чувствуя, как дрожат мои руки, когда я пыталась остановить кровотечение на его плече. — Он спас меня. Он рисковал своей жизнью. А я… я не могу просто так его бросить.

— Ну да, — проворчал Корнелиус. — А потом он снова тебя унизит. Это же Луциан Дрейвентор. Он не меняется.

Его слова были острыми, как лезвие, и пронзили меня насквозь. Он был прав. Луциан не меняется. Он всегда будет самодовольным, надменным, жестоким. И этот момент близости, это его спасение… это, вероятно, лишь очередная его игра. Но почему тогда мое сердце так отчаянно цеплялось за эту хрупкую, нереальную надежду?

Мы сидели так какое-то время. Дождь за окном не прекращался, стуча по крыше, словно миллионы крошечных барабанщиков. Луциан тяжело дышал. Я чувствовала, как его жар проникает сквозь мою одежду, согревая меня. В хижине царила зловещая тишина, нарушаемая лишь его прерывистым дыханием и моим собственным сердцебиением.

Внезапно Луциан застонал. Его тело напряглось, и он попытался приподняться.

— Луциан? Что с тобой? — испуганно спросила я, придерживая его.