— Я знаю. Я поступил неправильно. Мое поведение было… недостойным. Я был слеп. И глуп. Прости меня, Анабель. Пожалуйста. За мою гордость. За мою надменность. За все, что я говорил и делал.

Его слова прозвучали неожиданно искренне. В его голосе не было ни капли фальши, ни капли высокомерия. Неужели Ледяной Принц действительно извиняется? И раскаивается?

— Почему ты это говоришь сейчас, Луциан? — с подозрением спросила я. — После всего? Зачем тебе это?

Он снова посмотрел на меня. В его бирюзовых глазах я увидела какое-то странное… смятение. Какую-то внутреннюю борьбу, которая, казалось, разрывала его изнутри.

— Я… я не знаю, Анабель. Просто… после всего, что произошло… после того, как ты… проучила меня с этим… сюрпризом на дне рождения… после нашего уединения в лесу… я начал… сомневаться.

— Сомневаться в чём? — тихо спросила я, чувствуя, как внутри меня зарождается какая-то робкая, но такая сильная надежда. Надежда, которая, казалось, вот-вот прорастёт сквозь бетон, не обращая внимания на трещины.

Он глубоко вдохнул, словно собираясь с силами, и наконец посмотрел мне прямо в глаза, его взгляд был полон какой-то дикой, необузданной искренности, которая заставила меня поверить ему.

— В том, что я делал. В том, что я думал. В том, каким я был. Я думал, что мне нужны только победы и восхищение. Что я могу играть чужими чувствами. Что моя красота и мой статус — это всё. Но… я ошибался. Ты… ты открыла мне глаза.

Он замолчал, словно не решаясь продолжить, его взгляд был устремлен куда-то вдаль, в глубину леса.

— Чего именно ты хочешь, Луциан? — тихо спросила я, чувствуя, как моё сердце сжимается от предвкушения.

Он глубоко вдохнул, словно собираясь с силами, и наконец посмотрел мне прямо в глаза, его взгляд был полон какой-то дикой, необузданной искренности, которая заставила меня поверить ему.

— Я… я не знаю, Анабель. Но я знаю одно. Мне нравится проводить с тобой время. Ты… не такая, как все остальные. Ты… настоящая. Ты не пытаешься быть той, кем не являешься. Ты… ты просто ты. И это… это меня притягивает. Больше, чем любая красота. Больше, чем любой статус.

Его слова заставили моё сердце пропустить удар. Неужели это правда? Неужели Ледяной Принц действительно испытывает ко мне какие-то чувства? Пусть даже смешанные с раздражением и замешательством.

— Ты… ты серьёзно? — прошептала я, не веря своим ушам.

Он кивнул и слегка улыбнулся. Его улыбка была такой искренней, такой теплой, что, казалось, она осветила всю поляну, разгоняя все тени.

— Да, Анабель. Я серьёзно. И я хотел бы… узнать тебя лучше. По-настоящему. Без всяких игр. Без всяких масок. Просто… узнать тебя.

Он снова взял мою руку и нежно сжал мои пальцы. Его прикосновение было таким тёплым, таким родным, что я почувствовала себя самой счастливой девушкой на свете.

— Может быть… мы могли бы начать сначала? — предложил он, и в его голосе звучала какая-то… робкая, но такая сильная надежда, которая могла бы растопить любой лед.

Я посмотрела на него. На его прекрасное лицо, на его синие глаза, в которых я теперь видела не холод и презрение, а что-то тёплое и… искреннее. Что-то, что заставило мою душу трепетать.

— Может быть, Луциан, — тихо ответила я, чувствуя, как на моих губах расцветает улыбка. — Может быть… мы и начнём.

— Плюс пятьдесят калорий за неожиданное свидание, Анабель, — пробормотал Корнелиус, который каким-то образом оказался на ветке дерева над нами, его янтарные глаза сверкали в полумраке, словно две горящие угля. — И минус тысяча за то, что ты, кажется, начинаешь забывать о своей мести. Это просто невероятно. Или же… это часть нового плана?

— Месть подождёт, Корнелиус, — ответила ему мысленно я, не отрывая взгляда от Луциана. — Кажется, у меня намечается кое-что гораздо более интересное. Гораздо более… сложное.

Я наконец-то выбрала то самое темно-синее платье, которое, к моему искреннему удивлению, не превращало меня в гору оборок, а, наоборот, даже придавало некоторую… величественность, я почувствовала прилив уверенности. Нет, я, конечно, не стала стройной газелью, но впервые за долгое время посмотрела на себя в зеркало без отвращения. И это, поверьте мне, было уже кое-что. Бал приближался, и я была готова встретить его во всеоружии. Ну, или хотя бы с высоко поднятой головой.