— Я не строю иллюзий, Корнелиус, — твердо ответила я. — Я просто знаю, что игра только началась. И я собираюсь ее выиграть. По своим правилам.

Несмотря на то что я знала о пари, несмотря на его высокомерие и холодность, какая-то часть меня всё ещё цеплялась за тот мимолётный момент близости во время танцев, за его взгляд, за его улыбку. «Глупая ты, Анабель», — мысленно ругала я себя, но ничего не могла с собой поделать. Сердце требовало чуда, а разум твердил: «Беги!»

И вот, в порыве отчаяния и под влиянием этой самой глупой надежды, мне в голову пришла… идея. Гениальная, как мне тогда казалось. Безумная, как я понимаю сейчас. Я решила сварить любовное зелье. О, да, то самое, из древних манускриптов, которое, по слухам, могло приворожить даже самого упрямого принца к самой обыкновенной жабе. В моём случае, жаба была не совсем обыкновенной, но принц был слишком уж ледяным.

— Плюс десять калорий за идиотскую затею, Анабель, — скептически прокомментировал Корнелиус, наблюдая за моими лихорадочными поисками нужного рецепта в старинных книгах. Он сидел на моей подушке, свесив лапы, и выглядел как воплощение вселенской мудрости и абсолютного сарказма. — И минус тысяча за веру в то, что приворотное зелье может решить твои проблемы. Ты же не думаешь, что можно заставить кого-то полюбить себя насильно? Это же не магия, это насилие над личностью!

— Заткнись, кот, — буркнула я, сосредоточенно перелистывая пожелтевшие страницы, обвязанные пыльными верёвками. — Это не для того, чтобы его приворожить. Просто… немного подтолкнуть. Создать нужную атмосферу. Ускорить процесс.

— Ага, создать атмосферу всеобщего помешательства, — проворчал Корнелиус, но я его уже не слушала. Мой мозг, затуманенный предвкушением мести и несбыточной надежды, уже рисовал радужные картины моего триумфа.

Найдя подходящий рецепт в одной из самых пыльных и запретных книг (название говорило само за себя: «Приворотные зелья для особо безнадежных случаев», — ну, это про меня), я отправилась в алхимическую лабораторию. Ночью, конечно же, чтобы никто не помешал моему гениальному плану и не увидел, как я, бракованная ведьма, пытаюсь сварить что-то, что не взорвётся.

Ингредиенты оказались довольно экзотическими и, прямо скажем, противными: лепестки огнецвета (которые, кажется, щипали глаза), слезы дракона (благо, у профессора Мрачнуса как раз завалялась пара флакончиков с надписью «Драконьи слезы, не для внутреннего применения», — ну, теперь для внутреннего), и пыльца с крыльев лунной бабочки, которую я еле-еле собрала, рискуя быть обкусанной ночными феями. Добыть всё это было непросто, но моя решимость была непоколебима, ведь на кону стояло моё, хоть и разбитое, сердце.

Следуя инструкциям, я смешала все ингредиенты в старом, закопчённом котле, помешивая варево против часовой стрелки и нашёптывая какие-то древние заклинания, которые, честно говоря, звучали довольно бредово, но зато очень магически. Зелье получилось мутно-розового цвета, словно некачественный йогурт с клубникой, и пахло… ну, скажем так, весьма специфично. Что-то среднее между старыми носками, оставленными под кроватью, и цветущей луной, которая, кажется, пережила нервный срыв.

— Ты уверена, что это безопасно, Анабель? — с сомнением спросил Корнелиус, брезгливо морща нос и отступая подальше от котла. — Этот запах вызывает у меня странное желание убежать на другой конец света. Или, как минимум, в соседнюю галактику.

— Всё будет отлично, — самоуверенно заявила я, хотя сама не была в этом до конца уверена. — Это всего лишь любовное зелье. Самое безобидное зелье на свете. Оно просто… подтолкнёт его в нужном направлении.

На следующее утро, вооружившись своим чудо-зельем, которое я перелила в миниатюрный флакончик, я отправилась на поиски Луциана. Мой план был прост: подлить ему немного этого волшебного напитка, и тогда он наконец-то увидит, какая я замечательная, уникальная, невероятная, даже со своими 120 килограммами. Глупо, наивно, но на тот момент мне казалось, что это — мой последний, отчаянный шанс.

Я нашла его в Большом зале во время завтрака. Он сидел за своим обычным столиком в компании своих дружков, Теодора и Кристофера, и, как всегда, выглядел надменно и неприступно, словно ожившая статуя из мрамора. «Вот сейчас-то ты и узнаешь, что такое настоящая магия, принц», — подумала я, хитро улыбаясь.

Подкравшись к его столу, я незаметно вылила небольшое количество зелья в его чашку с чаем, которую он только что поставил на стол. Он как раз отвернулся, разговаривая с Теодором, так что ничего не заметил. «Идеально!» — мысленно воскликнула я, чувствуя прилив адреналина, и поспешила скрыться за колонной, наблюдая за ним издалека, словно хищник за своей добычей.