Мое сердце болезненно сжалось. Ну конечно, чего я ожидала? Он считал меня посмешищем. Как и все остальные.

— Ну, знаешь ли, в этом даже что-то есть, — задумчиво произнес еще один голос. — Такая… экзотика. Можно даже попробовать ее… соблазнить. Чисто ради развлечения.

Я замерла, как громом пораженная. Соблазнить меня? Этот надменный красавчик считает меня настолько ничтожной, что готов использовать меня просто как игрушку?

— Ты серьезно, Теодор? — с сомнением спросил Луциан. — Соблазнить эту… эту гору? Да это же смешно!

Раздался дружный хохот. Я чувствовала, как по щекам начинают катиться слезы обиды и ярости. Вот оно, настоящее отношение. Никакой жалости, никакого сочувствия. Только презрение и желание развлечься за мой счет.

— А почему бы и нет? — азартно произнес Теодор. — Спорим на тысячу золотых, что ты сможешь добиться ее благосклонности до весеннего бала? Два месяца — более чем достаточно, чтобы влюбить в себя даже такую… непримечательную особу.

Тысяча золотых! Они спорили на меня, как на какую-то вещь! Как на мешок картошки! Ярость во мне достигла точки кипения.

— Ты думаешь, это возможно? — с сомнением протянул Луциан. Но в его голосе уже звучал какой-то азарт. — Она же совершенно… не в моем вкусе.

— Именно в этом и вся соль, — усмехнулся Теодор. — Это будет настоящим испытанием твоего мастерства, Луциан. Докажи, что ты способен очаровать кого угодно. Даже самую бракованную ведьму Академии.

Наступила напряженная тишина. Я затаила дыхание, ожидая ответа Луциана.

— Ладно, — наконец произнес он с ленивой усмешкой. — Я принимаю твое пари, Теодор. Тысяча золотых — неплохая награда за столь… необычное развлечение. Но предупреждаю: если я выиграю, ты будешь месяц прислуживать мне на завтраках.

— Договорились! — воскликнул Теодор.

Раздались радостные возгласы и аплодисменты. Они заключили пари. На меня. На мои чувства. На мою жизнь.

Я стояла за дверью, чувствуя, как мир вокруг меня рушится на мелкие осколки. Вся эта его «случайная» встреча на лестнице, его «вежливое» обращение… Все это было ложью. Он просто играл. Играл со мной, как с какой-то жалкой марионеткой.

Боль пронзила меня, словно удар кинжала. Я никогда не была настолько унижена. Никогда не чувствовала себя такой ничтожной.

Слезы градом катились по моим щекам, но я не издала ни звука. Я просто стояла и слушала, как эти надменные богачи смеются над моей наивностью и моей болью.

В этот момент во мне что-то сломалось. Та маленькая, робкая надежда на то, что, может быть, в этом новом мире я смогу найти свое место, что, может быть, кто-то сможет увидеть во мне не только толстую неуклюжую ведьму… Эта надежда умерла.

Но вместе с ней родилось что-то другое. Что-то темное и холодное. Желание отомстить. Желание показать этим самодовольным ублюдкам, что они ошибаются. Что Анабель Лунариус — это не просто объект для пари. Что она способна на большее, чем они могут себе представить.

Я вытерла слезы, глубоко вдохнула и развернулась. Нет, я не буду устраивать истерику и врываться к ним с криками. Я поступлю умнее. Я сыграю по их правилам.

Если они хотят поиграть в соблазнение, то я с удовольствием приму их вызов. Пусть попробует, этот Луциан Дрейвентор, влюбить в себя такую «непривлекательную» особу, как я. Посмотрим, что у него получится.

Но он и представить себе не может, что на самом деле он заключил пари не с толстой ведьмой. Он заключил пари с Ириной Васильевой. А Ирина Васильева всегда добивается своего. Чего бы ей это ни стоило.

И тысяча золотых — это, знаете ли, неплохая прибавка к моему будущему триумфу.

— Плюс пятьсот калорий за внезапно проснувшееся чувство собственного достоинства, — пробормотал Корнелиус, когда мы покинули элитное крыло. — И минус десять тысяч за опрометчивые решения. Боюсь, этот план закончится для тебя очень плохо.

— Посмотрим, — усмехнулась я, чувствуя, как внутри меня разгорается огонь. — Посмотрим, кто еще пожалеет об этом пари.

Весенний бал, говорите? У них есть два месяца? Что ж, это более чем достаточно времени, чтобы преподать Его Высочеству Ледяному Совершенству незабываемый урок. Урок, который он запомнит на всю свою надменную жизнь.