Он остановился на пороге и с изумлением посмотрел на происходящее. Грациозные лебеди превратились в дергающихся марионеток, чопорные аристократы выплясывали канкан, а посреди всего этого безумия кружилась я, чувствуя себя королевой этого неуправляемого бала.

На его лице промелькнула сначала растерянность, а потом… улыбка. Не презрительная усмешка, а самая настоящая, искренняя улыбка.

— Лунариус, вы… неподражаемы, — произнес он, и в его голосе не было ни тени насмешки.

Его слова заставили меня остановиться. Вернее, попытаться остановиться, потому что мои ноги все еще продолжали выделывать какие-то немыслимые па.

— Это… это все не я, Ваше Высочество, — попыталась оправдаться я, чувствуя, как щеки заливаются краской. — Это… заклинание вышло из-под контроля.

Он подошел ближе и внимательно посмотрел на меня.

— Знаете, Лунариус, — сказал он, и в его глазах я увидела что-то новое. Что-то, что заставило мое сердце забиться быстрее. — Иногда мне кажется, что ваша… непредсказуемость — это ваша самая большая сила.

С этими словами он протянул мне руку.

— Позвольте пригласить вас на танец, мисс Лунариус. На танец без всякой магии. Секунду…

Он взмахнул волшебной палочкой, что-то прошептал и танцы с бубнами прекратились.

Я удивленно посмотрела на него. Неужели Ледяной Принц действительно хочет танцевать со мной? Со мной, неуклюжей и «бракованной»?

— Я… я не уверена, что у меня получится, Ваше Высочество, — пробормотала я, чувствуя легкое волнение.

— У вас обязательно получится, — уверенно ответил он. — Просто доверьтесь мне.

И я доверилась. Взяла его за руку, и мы начали медленно кружиться по залу. Мои ноги поначалу немного заплетались, но Луциан уверенно вел меня, и вскоре я почувствовала, как мы движемся в одном ритме.

Мы танцевали долго, не говоря ни слова. И в этот момент, кружась в его объятиях под звуки все еще немного безумной, но уже более стройной музыки, я впервые почувствовала себя… счастливой. Настоящей, неподдельной счастливой. И, может быть, даже немного… грациозной. Хотя бы в этот миг. Ведь иногда, чтобы почувствовать себя по-настоящему свободным, нужно просто перестать пытаться быть тем, кем ты не являешься. И просто… танцевать. Даже если твои ноги иногда выкидывают совершенно немыслимые коленца.

— Плюс пятьдесят калорий за неожиданный романтический момент, — прошептал Корнелиус. — И минус ноль за осознание того, что иногда даже самая «бракованная» ведьма может найти своего принца. Пусть даже этот принц поначалу был немного… ледяным.

После неожиданно приятного урока танцев с Луцианом, который закончился даже каким-то странным намеком на романтику (если не считать все еще слегка подергивающихся в ритме невидимого кан-кана студентов), я почувствовала, что мой план мести начинает обретать более четкие очертания. Унизить его наедине — это одно, но сделать это публично, да еще и заставить его самого доставить себе это унижение… это уже совсем другой уровень.

И тут я вспомнила о его приближающемся дне рождения. «Идеальный момент!» — подумала я, потирая руки. — «Я сделаю ему такой подарок, который он запомнит на всю жизнь. И, возможно, даже полюбит розовый цвет».

— Плюс десять калорий за коварные мысли, — прокомментировал Корнелиус, наблюдая за моим хищным блеском в глазах. — И минус сто за самоуверенность. Помни, твои «гениальные» планы не всегда срабатывают так, как ты задумываешь.

— Заткнись, кот, — буркнула я, листая свой магический справочник в поисках подходящего заклинания. — На этот раз все будет безупречно.

Я решила, что лучший подарок для такого самовлюбленного типа, как Луциан, — это его собственный портрет. Но, конечно же, не простой, а с изюминкой. С маленьким магическим сюрпризом, который раскроется в самый подходящий момент. Заклинание «Зеркальное Отражение Идеальности» все еще казалось мне идеальным вариантом. Только на этот раз я внесла в него небольшие коррективы. Вместо того чтобы показывать его «идеальную» версию, портрет должен был отразить его… истинную сущность. Ну, или хотя бы ту ее часть, которую он тщательно скрывал за маской ледяного совершенства.

С помощью пера павлина, лепестка розы, собранной на полнолуние, и (с неохотой) капли моей собственной крови, я создала портрет. На первый взгляд, это была вполне пристойная картина, изображающая Луциана в его обычной надменной позе. Но стоило ему оказаться в определенной обстановке…