— Спасибо, — пробормотала я, кутаясь в его мантию, которая пахла дождём, лесом и чем-то неуловимо… родным.

Мы снова помолчали, глядя на огонь, который танцевал в камине. В хижине царила странная атмосфера — тишина, нарушаемая лишь шумом дождя за окном и потрескиванием дров в камине. Воздух был наполнен теплом огня и запахом мокрой земли.

Внезапно Луциан сделал шаг ко мне. Я подняла глаза и встретилась с его взглядом. В его синих глазах я увидела что-то такое, чего раньше никогда не замечала. Не ненависть. Не презрение. А… что-то похожее на… сочувствие? Или даже… нежность? Это было что-то новое. Что-то, что заставило моё сердце забиться быстрее.

Он протянул руку и осторожно коснулся моей щеки. Его пальцы были горячими, а прикосновение — таким лёгким, таким неожиданным, таким… приятным, что я едва не застонала от удовольствия.

— Ты такая… странная, Лунариус, — прошептал он. Его голос был низким, почти интимным. — Ты постоянно попадаешь в какие-то нелепые ситуации, устраиваешь хаос, разрушаешь всё вокруг, но… ты никогда не сдаёшься. Ты всегда идёшь вперёд.

Я молчала, не зная, что ответить. Его прикосновение было таким сильным, таким искренним, что я не могла произнести ни слова. Он видел меня. Он видел меня такой, какая я есть. Со всеми моими недостатками и со всеми моими «бракованными» сторонами.

Он наклонился ближе, и я почувствовала его дыхание на своём лице. Тёплое, свежее. Моё сердце забилось быстрее. Неужели это происходит на самом деле? Неужели Ледяной Принц собирается меня поцеловать? Неужели я, Анабель Лунариус, с моими 120 килограммами и неуправляемой магией, действительно могу быть желанной для него?

Он был так близко… Я уже чувствовала запах дождя и чего-то ещё… чего-то неуловимо-сладкого, исходящего от него. Его глаза, такие близкие, казались бездонными. Его губы были почти на моих…

И тут… раздался громкий стук в дверь. Три глухих, настойчивых стука, которые пронзили тишину, словно выстрелы.

Мы оба вздрогнули и резко отпрянули друг от друга, словно нас ударило током. Момент был безнадёжно испорчен.

— Кто это может быть? — пробормотал Луциан, нахмурившись. В его голосе звучало раздражение, смешанное с каким-то странным разочарованием.

Он подошёл к двери и осторожно приоткрыл её. За порогом стояли Милли, Себастьян и Эвелин, все мокрые, взволнованные и с лицами, выражающими такое облегчение, словно они только что пережили конец света.

— Анабель! Ты здесь! Мы так волновались! Мы тебя везде искали! — воскликнула Милли, её голос дрожал.

Романтический момент был безнадёжно, бесповоротно испорчен. Сказка резко оборвалась, уступив место суровой реальности.

— Плюс пятьдесят калорий за почти поцелуй, Анабель, — пробормотал Корнелиус, который каким-то образом умудрился промокнуть даже в помещении и теперь выглядел как мокрый, но очень довольный жизнью ёж. — И минус тысяча за безнадёжно упущенный момент. В следующий раз нужно выбирать хижину без назойливых друзей. Или хотя бы заклинание невидимости накладывать.

Но, несмотря на внезапное появление моих друзей, я чувствовала какое-то странное… послевкусие. Взгляд Луциана, его прикосновение, его магия, его забота… Кажется, лёд начал таять. И, возможно, эта неожиданная близость в старой хижине под проливным дождём была только началом чего-то… нового. Чего-то настоящего.

— Не строй иллюзий, Анабель, — перебил меня Корнелиус. — Этот принц ледяной, и вряд ли он растает от твоего взгляда.

И, как оказалось, Корнелиус был прав. В Академии Луциан снова превратился в того самого надменного и неприступного Ледяного Принца, которого я знала раньше. Он избегал меня, делал вид, что не замечает, и его взгляд снова был полон холода и презрения. Видимо, мимолетная слабость в лесной хижине так и осталась мимолетной слабостью.

Но, как говорится, свято место пусто не бывает. И на смену неожиданной симпатии (или мне показалось?) Луциана пришла… вполне ожидаемая враждебность от Селестины Морриган.

После урока зельеварения, который закончился для меня вполне благополучно (на этот раз я даже не взорвала котел!), я столкнулась с Селестиной в коридоре. Она шла в компании своих верных прихвостней и, увидев меня, остановилась, окинув меня своим фирменным презрительным взглядом.

— О, смотрите-ка, кто это у нас тут такой… мокрый? Неужели наша дорогая Анабель решила искупаться в пруду?

В ее голосе звучала такая неприкрытая насмешка, что меня едва не передернуло.