— Плюс двести калорий за успешно сорванное свидание, — пробормотал Корнелиус, наблюдая за происходящим с явным удовольствием. — И минус тысяча за то, что теперь у тебя появился не просто злой, а очень, очень злой враг с рогами.

— Враги? — усмехнулась я, наблюдая, как Луциана уводят под руки. — Значит, вечер удался на славу. А что касается его рогов… ну, теперь он хотя бы будет соответствовать своему внутреннему содержанию.

«Сладкий Котел» действительно оказался очень интересным местом. Особенно когда в нем подают такие… взрывные коктейли. И это было только начало. Моя игра с Ледяным Принцем только набирала обороты. И я была уверена, что финал этой истории ему точно не понравится.

После моего феерического «свидания» в «Сладком Котле», которое закончилось феерическим превращением Луциана Дрейвентора в рогатого демона (зрелище, признаться, было весьма впечатляющим и доставило мне немало удовольствия), я вернулась в свою комнату с чувством выполненного долга. Ну, почти выполненного. До полной мести было еще далеко, но первый, весьма болезненный, удар был нанесен.

— Плюс двести калорий за успешно проведенную диверсию, — довольно промурлыкал Корнелиус, устроившись на моей кровати и с интересом рассматривая остатки чешуи, случайно прилипшие к моей мантии. — И минус тысяча за то, что теперь у тебя появился не просто враг, а враг, способный наслать на тебя легион демонов.

— Пусть попробует, — фыркнула я, чувствуя, как внутри меня поднимается волна злорадства. — Я еще не закончила с этим самодовольным индюком.

На следующее утро Академия гудела как растревоженный улей. Все обсуждали вчерашний инцидент в «Сладком Котле» и внезапное «преображение» Луциана. Одни сочувствовали бедняге (наивные!), другие откровенно потешались, а третьи строили самые невероятные теории произошедшего.

Я старалась держаться в тени и не привлекать к себе лишнего внимания. Хотя, признаться, мое внутреннее «я» ликовало. Кажется, моя репутация «бракованной ведьмы» начала играть мне на руку. Теперь никто не ожидал от меня ничего хорошего, что давало мне полную свободу действий.

После занятий, когда я направлялась в библиотеку в поисках какого-нибудь особо вредного заклинания, которое можно было бы использовать против Луциана, я случайно услышала знакомый голос. Голос Милли. Она о чем-то взволнованно говорила с Себастьяном неподалеку от входа в запретную секцию.

— Ты представляешь, что вчера произошло? — шептала Милли. — Луциан… он превратился в настоящего демона!

— Да, это было… впечатляюще, — пробормотал Себастьян. — Но больше всего меня удивило то, что это сделала Анабель. Она ведь раньше и муху поднять не могла.

— Вот именно! — воскликнула Милли. — Что-то тут нечисто. Я думаю… она что-то скрывает.

Мое сердце забилось быстрее. Неужели они что-то заподозрили?

— Может быть, она просто очень сильно разозлилась на Луциана? — предположил Себастьян. — Он ведь всегда был с ней… не очень-то вежлив.

— Нет, дело не только в этом, — возразила Милли. — Я видела, как она смотрела на него вчера вечером. В ее глазах было… что-то странное. Словно… она знала, что это произойдет.

Я затаила дыхание, стараясь не пропустить ни слова.

— И еще, — продолжила Милли, понизив голос до шепота, — я слышала, как Луциан разговаривал со своими друзьями несколько дней назад. Они… они спорили на Анабель.

— Спорили? На Анабель? Что ты имеешь в виду? — с недоумением спросил Себастьян.

— Да. Они заключили пари. Луциан должен был… соблазнить ее до весеннего бала. За тысячу золотых.

Ну вот. О пари знает куча людей. С ума сойти. Слезы навернулись на глаза, но я тут же смахнула их. Нет, я не позволю себе раскисать. Ирина Васильева не плачет из-за таких ничтожеств, как Луциан Дрейвентор.

— Ты уверена в том, что слышала? — спросил Себастьян, его голос звучал встревоженно.

— Абсолютно, — твердо ответила Милли. — Я слышала своими собственными ушами. Они смеялись над ней, называли ее «Толстопопкиной» и говорили, что это будет «забавным развлечением».

Мое сердце сжалось от боли. «Толстопопкина». Это прозвище, которое я так ненавидела, теперь звучало для меня как горькое напоминание о моей нынешней беспомощности. Сволочь!

— Но зачем ему это? — недоумевал Себастьян. — Он ведь мог выбрать любую девушку в Академии.

— Именно поэтому он и выбрал Анабель, — с горечью ответила Милли. — Чтобы показать свое превосходство. Доказать, что он может очаровать даже самую… непривлекательную девушку.