Магистр Эларион поднялся с кресла и подошёл к нам. Его движения были плавными, почти бесшумными. Он поднял руки, и я заметила, что на его пальцах тоже светились едва заметные серебристые узоры — знаки древней магии. Его взгляд был серьёзным, а лицо — торжественным, словно он готовился произнести какое-то великое пророчество.

— Анабель Лунариус. Луциан Дрейвентор. Вы прошли через множество испытаний. Вы познали боль и разочарование, но нашли в себе силы любить. Ваша связь… она уникальна. Она сияет ярче любого бриллианта. И я, как Ректор этой Академии и хранитель древних тайн, предлагаю вам скрепить её древним ритуалом. Ритуалом обручения.

Я ахнула. Обручение? Прямо здесь? В этом тайном, древнем зале, под пристальным взглядом Ректора-кота? Это было… невероятно. И чертовски романтично. Гораздо романтичнее любого бала или официальной церемонии.

— Но разве не слишком рано? — неуверенно спросила я. — Мы ведь даже толком не поговорили…

— Анабель, — Луциан повернулся ко мне, его глаза горели решимостью. — Я больше не хочу терять время. Я почти потерял тебя сегодня, и это чуть не свело меня с ума. Я готов связать свою судьбу с твоей прямо сейчас.

Луциан, казалось, тоже был удивлён, но в его глазах тут же загорелись огоньки решимости.

— Мы согласны, Магистр! — произнёс он, не раздумывая ни секунды, его голос был твёрдым и уверенным.

— Мы согласны, — подтвердила я, чувствуя, как в груди разворачивается тёплое чувство абсолютной правильности происходящего.

Магистр Эларион улыбнулся, и его улыбка была полна древней мудрости и одобрения.

— Что ж, тогда приступим. Приготовьтесь. Этот ритуал намного древнее и сильнее любых современных церемоний. Он свяжет не только ваши судьбы, но и ваши души.

Он протянул свои руки, и из его ладоней начали вытекать серебристые нити, тонкие, как паутинки, но сияющие мягким, лунным светом. Они вились в воздухе, словно живые, создавая замысловатые узоры. Нити переплетались между собой, формируя сложные магические символы, которые я не могла прочесть, но чувствовала их силу. Он начал плести их, словно создавая невидимую ткань, сотканную из древней магии.

— В древние времена, — произнёс он, его голос звучал как эхо веков, разносясь по залу, — мы не использовали металл для колец. Мы использовали магию. Магию, которая связывала души. Магию, которая была нерушима. Магию, которая была чиста и истинна.

Воздух в зале стал ещё более насыщенным энергией. Символы на стенах засветились ярче, словно откликаясь на ритуал. Кристалл в центре зала пульсировал в такт нашим сердцебиениям.

Он осторожно взял мою руку, потом руку Луциана, и начал обматывать серебристые нити вокруг наших безымянных пальцев. Я чувствовала, как нити касаются моей кожи, и по телу разливается приятное тепло, словно солнечный луч, прошедший сквозь весеннюю листву. Нити впитывались в кожу, исчезая, но оставляя после себя лишь едва заметные, сияющие серебристые узоры.

Это были не просто символы. Это была живая магия. Магия, которая связывала нас. Навечно. Нерушимо. И это было гораздо сильнее любого бриллианта.

— Чувствуешь? — прошептал Луциан, и я кивнула. Я чувствовала его так ясно, словно он стал частью меня. Его эмоции, его мысли — всё это отзывалось во мне эхом.

— Теперь вы связаны, — произнёс Магистр Эларион. Его голос был полон силы и торжества. — Ваша связь нерушима. Ваша любовь будет сиять, как эти нити, и защищать вас от всех невзгод. От любой тьмы. От любого предательства. Ваша судьба теперь переплетена.

Я посмотрела на Луциана. На его лице играла улыбка, полная счастья и любви. Он крепко сжал мою руку, и в его глазах я увидела абсолютное, безмятежное счастье. Это было то счастье, о котором я мечтала, но боялась даже думать.

— Это навсегда? — спросила я, любуясь серебристыми узорами на наших пальцах.

— Навсегда, — подтвердил Магистр. — Эти узы не может разорвать ни время, ни расстояние, ни даже смерть. Вы найдёте друг друга в любой жизни.

— Теперь вы должны вернуться, — произнёс Магистр Эларион. — Вас ждут. И у вас есть ещё одно дело. То, что вы обязаны сделать, чтобы скрепить этот союз в глазах остального мира.

Мы удивлённо посмотрели на него.

— Что нужно сделать? — спросила я, чувствуя лёгкое предвкушение.

Магистр Эларион улыбнулся, и в его улыбке было что-то от кошачьего озорства, которое я так хорошо знала.

— Объявить о вашей помолвке. При всех.

Моё сердце забилось быстрее. Объявить о помолвке? При всех? После всего? После того, как Луциан публично унизил меня? После того, как червяк-кольцо стало символом моего позора? Я не знала, как на это отреагируют студенты. И как я сама смогу это выдержать, если они снова начнут смеяться.

— Но… а если они не поверят? — неуверенно спросила я. — А если подумают, что это очередная шутка?