— Нет! — прохрипела я, вытирая губы. — Нет! Ты не достоин меня! Ты разбил мне сердце! Оставь меня в покое! Уходи! Уходи отсюда! Я не хочу тебя видеть! Никогда!

Луциан, подавленный моими словами, медленно встал. Его лицо было бледным, его глаза были полны боли и отчаяния. Он посмотрел на меня в последний раз, словно пытаясь что-то сказать, но не смог. И, не говоря ни слова, он ушел из хижины, оставив меня одну, охваченную бурей противоречивых чувств.

Я упала на пол, дрожа всем телом. Вокруг царила темнота, нарушаемая лишь шумом дождя за окном. Я была одна. Совершенно одна. Запертая в этом теле. В этом мире. Без надежды на спасение. И с сердцем, которое было разбито на миллионы мелких осколков.

«Плюс десять тысяч калорий за отчаяние, Анабель, — прошептал Корнелиус, его голос был на удивление мягким. — И минус бесконечность за то, что ты, кажется, только что потеряла веру в человечество. Но не сдавайся. Ты сильная. Ты справишься.»

Я не слышала его слов. Я ничего не слышала, кроме шума дождя и стука собственного сердца. И в этот момент я поняла. Я ненавижу его. Не просто ненавижу. Я презираю его. И я отомщу. Отомщу так, как никто и никогда не мстил. И этот бал, этот червяк, этот его смех, этот разрушенный портал… он станет началом его конца. А также моей новой, жестокой игры. И теперь у меня нет ничего, что я могла бы потерять.

Собирая последние силы, я поднялась. Тело болело, голова раскалывалась, а в душе царила такая пустота, что, казалось, я никогда больше не смогу почувствовать ничего, кроме боли. Но я должна была вернуться. Вернуться в Академию. Не для того, чтобы прятаться, а для того, чтобы начать новую игру. Мою игру.

Дорога обратно в Академию была мучительной. Каждый шаг отдавался болью в ногах, каждый шорох в лесу заставлял меня вздрагивать. Но я шла. Шла вперед, движимая одной лишь мыслью — отомстить. Месть была теперь моим единственным смыслом, единственным маяком в этой беспросветной тьме.

Когда я наконец-то добралась до ворот Академии, рассвет уже занимался над горизонтом. Здание выглядело мрачным и неприступным, словно цитадель обмана, где мне предстояло продолжить свое существование. Но я вошла. Вошла с высоко поднятой головой, чувствуя, как внутри меня медленно, но верно, разгорается холодный огонь решимости.

— Добро пожаловать домой, Анабель, — промурлыкал Корнелиус, спрыгивая с моего плеча. — Надеюсь, ты готова к новым приключениям. И к новым врагам.

Я не ответила. Просто пошла в свою комнату, чтобы привести себя в порядок. Мне нужно было выглядеть безупречно. По крайней мере, не как загнанный зверек.

Следующие несколько дней я провела, погрузившись в учебу. Я старалась избегать Луциана, хотя замечала его взгляды. В них теперь читалась не только боль, но и какая-то… отчаянная мольба. Он пытался подойти ко мне, заговорить, но я игнорировала его, демонстрируя полное равнодушие. Пусть страдает. Пусть почувствует то, что чувствую я.

Мои друзья, Милли, Себастьян и Эвелин, были рады моему возвращению. Они не задавали лишних вопросов, просто обнимали меня и старались всячески поддержать. Я ценила их искренность. Это было единственное, что связывало меня с этим миром.

И вот, когда я уже почти смирилась со своей участью одинокой и разбитой ведьмы, в Академии появился новый студент. Он был… другим. Совершенно не похожим на Луциана и его холеных аристократических друзей.

Он был высоким, широкоплечим, с копной темно-русых, почти диких волос, которые казались вечно растрепанными. Его глаза… о, его глаза были цвета расплавленного золота, пронзительные, дикие, словно глаза хищника, но в то же время полные какой-то странной, притягательной доброты. Он двигался с грацией волка, его движения были плавными, уверенными, полными необузданной силы. От него исходила какая-то первобытная, дикая энергия, которая буквально заставляла волоски на коже вставать дыбом.

Он был оборотнем. Я почувствовала это инстинктивно, каждой клеточкой своего тела. Его аура была мощной, звериной, но в то же время какой-то… чистой.

Он появился в Большом зале во время обеда, и все взгляды тут же устремились на него. Девушки шептались, парни настороженно поглядывали. А он… он просто шел, не обращая ни на кого внимания, пока его взгляд не упал на меня.

Я сидела в своем углу, пытаясь незаметно съесть свой суп, но он, кажется, сразу меня заметил. И его взгляд… он был таким же пронзительным, как у Луциана, но в нем не было ни капли презрения. Только интерес. Глубокий, неподдельный интерес.

Он медленно, неспешно направился прямо к моему столику. Я почувствовала, как мое сердце начинает биться быстрее.