Селестина, которая до этого стояла в шоке, теперь расплылась в злорадной улыбке, но её улыбка была скорее маской, за которой скрывалось поражение и отчаяние. Она явно не могла поверить в происходящее.

— Плюс десять тысяч калорий за окончательную победу, Анабель, — прошептал Корнелиус, его голос был полон торжества. — И минус ноль за иллюзии. Кажется, ты наконец-то получила своего принца. Пусть даже и слегка… укушенного. Но теперь он будет верным псом. И очень, очень счастливым псом.

Я улыбнулась. Он прав. Я получила своего принца. И теперь я знала, что наша история только начинается. История бракованной ведьмы и ледяного принца, которая, кажется, оказалась счастливее любой сказки.

Яркий, ослепительный свет. Вот что я увидела, едва открыв глаза. Не тусклый, сырой полумрак хижины, где мы с Луцианом пережили битву и откровения. Не загадочное, древнее свечение кристалла, что исцелил моего принца. А чистый, безжалостный, будничный солнечный свет, льющийся сквозь знакомые французские окна моей собственной, уютной спальни. Воздух пах не пылью и магией, не сыростью леса и страхом, а свежестью, утренним кофе и чем-то неуловимо… родным. Настолько родным, что захотелось просто лежать и дышать, боясь пошевелиться, чтобы не разрушить это хрупкое, такое привычное счастье, которое, казалось, я потеряла навсегда.

Мое тело… оно было легким. Не просто легким, а невесомым, словно я только что сбросила с себя не пару центнеров тяжести, а целый горный хребет. Я потянулась, и мои руки, длинные, изящные, скользнули по нежному египетскому хлопку простыней, который так отличался от грубого полотна, к которому я привыкла в Академии. Моя талия, которую я не видела уже много месяцев, была там, где и должна быть — тонкая, точеная, словно её выточил самый искусный скульптор, вдохновлённый самой Венерой. Я провела пальцами по своим волосам — платиновым, длинным, шелковистым. Идеально уложенным, словно я только что вышла из самого дорогого салона красоты, где меня колдовали лучшие маги-стилисты.

— Плюс двадцать тысяч калорий за шок, Анабель, — прошипел знакомый голос, и я резко села, словно меня ударило током. Сердце забилось в бешеном ритме, пытаясь выпрыгнуть из груди и пуститься в пляс.

На подоконнике сидел черный кот. Он был меньше, чем Корнелиус в Академии, но его янтарные глаза, полные знакомого сарказма и вселенской мудрости, светились в полумраке комнаты, не обращая внимания на солнечный свет. Это был он. Мой Корнелиус. Или, вернее, Магистр Эларион в своей обычной маскировке.

— Корнелиус? — прошептала я, не веря своим глазам. Он был здесь. В моем мире. И он был… собой. Целым и невредимым.

Кот лениво моргнул, словно подтверждая своё присутствие и выражая легкое неодобрение моему столь бурному пробуждению.

— Ну а кто же еще? Ты думаешь, я брошу тебя одну? Даже если ты иногда бываешь невыносима, и, судя по твоему выражению лица, только что чуть не сошла с ума. Или уже сошла? Я, признаться, не удивлюсь.

Мое сердце сжалось. Он был здесь. В моем мире. И он был моим фамильяром. Тем же самым. Значит, это не был сон. Это была реальность.

Я вскочила с кровати и бросилась к зеркалу, которое висело на стене, отражая солнечные лучи. И… о боги! Передо мной стояла Ирина Васильева . Та самая королева красоты, которую я когда-то знала. Безупречная. Идеальная. Без единого лишнего килограмма. Без следа магических катастроф. Без боли. Без этого червяка. Мое старое тело. Моя прежняя, «идеальная» жизнь.

— Я… я вернулась⁈ — прошептала я, касаясь своего лица, своих рук, своей талии. Всё было таким знакомым, таким родным, таким… идеальным. — Я дома⁈

Эйфория захлестнула меня, словно цунами, обрушившееся на берег, сметая все сомнения и страхи. Я вернулась! В свое тело! В свой мир! Где не было Луциана Дрейвентора, Селестины Морриган, оборотней и червей вместо колец! Я свободна! Свободна от всего этого кошмара, от боли, от предательства, от магических катастроф! Я снова была той, кем должна быть!

Я кружилась по комнате, смеялась, плакала, обнимала Корнелиуса, который, казалось, был слегка ошарашен таким проявлением чувств. Это было так невероятно, так нереально! Мой кошмар закончился! Я снова была собой! Той Ириной, которую все любили, которой все восхищались. Той, ради которой крутился мир!

— Плюс сто тысяч калорий за безудержную радость, — промурлыкал Корнелиус, пытаясь высвободиться из моих объятий, его коготки слегка впивались в мою кожу, но я не чувствовала боли. — И минус бесконечность за осознание того, что ты, кажется, только что забыла обо всем, что произошло. О всей той грязи, всей той боли, всем том, что тебя изменило.