Не раздумывая ни секунды, я схватила Луциана под мышки и, с трудом волоча его тяжёлое, ослабевшее тело, бросилась к стене. Его голова безвольно откинулась назад, а руки болтались как плети. Как я прошла сквозь стену, я не знаю. Возможно, моя магия, находясь в состоянии паники, сработала сама по себе, открыв невидимый проход, или же Корнелиус каким-то образом помог мне, используя свою собственную, неведомую силу.

В тот момент, когда я коснулась холодного камня, ожидая удариться о твёрдую поверхность, стена словно растворилась, превратившись в лёгкую дымку. Я почувствовала странное покалывание по всему телу, словно тысячи невидимых игл прокалывали мою кожу, а затем мы провалились в темноту.

Важно было лишь одно — мы были внутри. Внутри стены. Внутри какой-то потайной, магической реальности.

Мы оказались в длинном, извилистом туннеле, ведущем куда-то вглубь подземелий Академии. Туннель был тёмным, сырым и пах древностью, залежавшейся магией и чем-то неуловимо… живым. Стены были покрыты странными символами, которые слабо светились зеленоватым светом, едва освещая путь. Я чувствовала, как на меня давят стены, словно они вот-вот сомкнутся, а воздух становится тяжёлым, спёртым, словно мы погружались в самую глубину земли. С каждой минутой состояние Луциана ухудшалось.

— Куда мы идём, Корнелиус⁈ — прохрипела я, спотыкаясь о неровные камни, которые выступали из пола. — Он слабеет! Он умирает!

Волочить Луциана было невероятно тяжело. Он был высоким и мускулистым, а моя полная фигура не была приспособлена для таких физических нагрузок. Пот заливал мне глаза, дыхание сбивалось, но я не останавливалась. Не могла остановиться.

— В место, где хранится древняя магия, Анабель! — раздался его голос впереди, он звучал как ориентир в этой беспросветной тьме. — В место, где ты найдёшь ответы! И силу!

По мере нашего продвижения туннель становился шире, а символы на стенах — ярче. Я начала различать их очертания: спирали, руны, изображения существ, которых я никогда раньше не видела. Воздух становился теплее, и в нём появился странный, сладковатый запах — как от цветов, которые цветут только в полнолуние.

Мы шли долго. Туннель казался бесконечным, словно лабиринт, созданный безумным архитектором. Каждая секунда была на счету. Луциан стонал, его тело горело от жара, а рана на плече увеличивалась в размерах, пульсируя чёрным светом. Я чувствовала, как он слабеет, как его жизненная сила угасает, и страх охватывал меня с новой, всепоглощающей силой. Я не могла потерять его. Не после того, как он спас меня. Не после того, как я поняла, что люблю его.

— Держись, Луциан, — шептала я, волоча его за собой. — Пожалуйста, держись. Я не оставлю тебя. Никогда.

Его лицо было мертвенно-бледным, а губы приобрели синеватый оттенок. Иногда он открывал глаза, но взгляд его был мутным, невидящим. В такие моменты он бормотал что-то невразумительное, и я понимала, что он бредит.

Наконец, туннель закончился, и мы оказались в огромном, древнем зале. Он был вырублен прямо в скале, его стены были покрыты непонятными, но явно магическими символами, которые светились мягким, призрачным светом. Потолок терялся в темноте где-то высоко над нашими головами, а пол был выложен из чёрного мрамора, отполированного до зеркального блеска.

А в центре зала стоял огромный, пульсирующий, светящийся кристалл, который излучал мягкий, тёплый, целительный свет, разгоняя мрак и сырость. Его сияние было таким чистым, таким мощным, что, казалось, оно проникало до самой души. Кристалл был размером с человека, его грани переливались всеми цветами радуги, а внутри него, словно в застывшей воде, плавали какие-то странные, светящиеся частички.

— Это… это что такое? — прошептала я, поражённая открывшимся передо мной видом. Это было нечто величественное, нечто, что выходило за рамки любого понимания.

— Это сердце Академии, Анабель, — произнёс голос Корнелиуса. Он стоял у кристалла, и его янтарные глаза сияли, отражая свет кристалла. — Источник её силы. Источник её магии. Источник её жизни. И источник многих тайн.

И тут… Корнелиус начал меняться. Его тело начало расти, растягиваться, обретая человеческие очертания. Его чёрная шерсть замерцала, словно сотканная из звёздной пыли, постепенно исчезая и уступая место бледной человеческой коже. Янтарные глаза вспыхнули ярким, ослепительным светом, который озарил весь зал. Лапы превращались в длинные, изящные пальцы, а морда вытягивалась, принимая человеческие черты.