Внезапно в голове всплывает образ старой бабушки с проницательными глазами: «Чтобы узнать, о чем говорите, нужно походить в шкуре того, над кем смеетесь.»

— Это она, — шепчу я. — Это все она сделала.

— Кто «она»? — интересуется кот.

— Бабушка Лены. Вчера она пришла в университет и… и что-то говорила про проклятие.

— А-а-а, — протягивает Корнелиус. — Ну тогда все ясно. Видимо, попала к настоящей ведьме. Они не любят, когда обижают их внучек.

— Но это же несправедливо! — возмущаюсь я. — Я же не знала, что она настоящая ведьма!

— А если бы знала? — спрашивает кот с интересом. — Стала бы вести себя по-другому?

Я открываю рот, чтобы сказать «конечно», но понимаю, что это будет ложь. Если бы я знала, что старуха может заколдовать, я бы просто держала язык за зубами. Не из доброты, а из самосохранения.

— Вот видишь, — кивает Корнелиус, как будто читает мои мысли. — Поэтому ты здесь. Чтобы научиться быть человеком, а не красивой оболочкой.

— Я и так человек! — протестую я.

— Нет, — качает головой кот. — Ты была куклой. Красивой, но пустой. А теперь у тебя есть шанс стать настоящей.

— В теле толстухи? — горько усмехаюсь я.

— А что, толстые люди не могут быть настоящими? — поднимает бровь кот. — Интересная точка зрения.

Я понимаю, что он прав, и от этого становится еще хуже. Все мои убеждения, вся моя система ценностей рушится, как карточный домик под дождем.

— Ладно, — вздыхаю я. — Что мне теперь делать?

— Для начала — одеваться, — говорит Корнелиус. — Через полчаса завтрак, а потом твой первый день в качестве Анабель Лунариус по прозвищу Толстопопкина.

— Прекрасно, — бормочу я, вставая с кровати. — Просто прекрасно.

— И кстати, — добавляет кот, — постарайся сегодня никого не убить своей магией. В прошлый раз ты чуть не превратила профессора Мрачнуса в пепельницу.

— Я постараюсь, — обещаю я, не представляя, как это сделать.

Час назад я была самой красивой девушкой на факультете. Теперь я толстая ведьма-неудачница в мире, где существует магия.

Карма, оказывается, действительно имеет чувство юмора. Очень извращенное чувство юмора.

Если бы кто-то сказал мне вчера, что я буду ковылять по коридорам волшебной школы в теле, которое больше напоминает передвижной склад излишков, я бы рассмеялась ему в лицо. А сегодня я — живое воплощение кармической справедливости в размере XXL, пытающаяся не задеть стены своими… эм… габаритами.

Коридоры Академии Темных Искусств выглядят так, словно их проектировал архитектор, который черпал вдохновение из фильмов ужасов и собственных кошмаров. Высокие своды, каменные стены, покрытые странными символами, факелы в кованых подсвечниках. В общем, классический антураж для места, где учат превращать людей в жаб и варить зелья из глаз тритонов.

— Плюс сорок калорий за подъем по лестнице, — комментирует Корнелиус, сидящий у меня на плече как черный пернатый дьявол. — Правда, учитывая твою скорость, я бы скорее назвал это медитативным восхождением.

— Заткнись, — шиплю я, хватаясь за перила. — Ты попробуй таскать такую… такую…

— Тушу? — любезно подсказывает кот.

— Массу! — поправляю я с достоинством.

Первое, что бросается в глаза, когда я вхожу в Большой зал на завтрак, — все смотрят. Все. Как будто я марсианин, который приземлился на их планету и забыл надеть человеческий костюм. Сотни глаз уставились на меня с выражением, которое варьируется от жалости до плохо скрываемого веселья.

— О, смотрите, Толстопопкина проснулась, — раздается громкий шепот с одного из столов.

— Интересно, что она сегодня взорвет? — добавляет другой голос.

— Может, саму себя? — и раздается дружный смешок.

Я чувствую, как щеки горят от стыда, и впервые в жизни понимаю, что значит быть объектом насмешек. Раньше я была той, кто смеялся, а не той, над кем смеются. Это как оказаться по другую сторону сцены в театре — вдруг понимаешь, что декорации картонные, а актеры отвратительно играют.

— Не обращай внимания, — шепчет Корнелиус. — Они просто завидуют твоей… э-м… харизме.

— Какой харизме? — прошу уточнить я, направляясь к столу в углу зала.

— Ну, не каждый может привлечь к себе столько внимания, просто войдя в комнату, — философски замечает кот.