Я влюбилась. Безнадежно, безрассудно, катастрофически влюбилась в парня, который был не только недоступнее луны, но и жестоким как зимняя буря, с его платиновыми волосами и бирюзовыми глазами, которые теперь навсегда останутся в моей памяти.

— Минус тысяча калорий за потерю разума, — философски заметил Корнелиус. — И плюс миллион за обретение мечты.

Да, мечты. Прекрасной, невозможной, разрушающей душу мечты.

После этой унизительной встречи на лестнице с Его Высочеством Ледяным Совершенством, Луцианом этим… Дрейвентором, кажется, так его звали, во мне закипела такая ярость, что позавидовал бы сам адский котел. Нет, не на него, конечно. На себя, любимую. Ну какая же я идиотка! Стоять, как оплывшая свеча, истуканом пялиться на этого ходячего манекена с лицом ангела и душой… ну, вы сами понимаете.

Естественно, остаток дня прошел как в тумане. Алхимия закончилась предсказуемым взрывом (кажется, я случайно добавила в котел слезу единорога вместо слюны саламандры, ну с кем не бывает?), а на истории магии я действительно проспала, умудрившись даже увидеть во сне, как Луциан падает с лестницы прямо в чан с кипящим зельем. Сны — они такие, предательские, показывают то, что ты в глубине души желаешь.

Вечером, сидя в своей убогой комнате и пытаясь запихнуть свою необъятную тушку в пижаму, которая явно была рассчитана на кого-то вдвое меньше, я чувствовала себя раздавленной. Как тот самый стол профессора Грималкинса после моего урока базовой магии.

— Плюс двести калорий за самобичевание, — как всегда вовремя встрял Корнелиус, удобно устроившись на подоконнике и с видом знатока рассматривая мои попытки справиться с предательской пижамой. — И минус пятьсот за веру в сказки о прекрасных принцах.

— Заткнись, — буркнула я, наконец-то одержав победу над непокорной тканью. — Лучше скажи, как мне перестать думать об этом… этом… идеальном подонке.

— Боюсь, это за пределами моей компетенции, — философски заметил кот, принимаясь вылизывать свою черную лапу. — Я специалист по калориям и метаболизму, а не по разбитым сердцам и розовым соплям. Хотя, могу предложить тебе низкокалорийную диету из одних лишь воспоминаний. Говорят, помогает.

Его сарказм был, как всегда, «в тему». Но я действительно не могла выбросить из головы этот мимолетный взгляд Луциана. Это презрение, смешанное с каким-то холодным любопытством… Будто я была редким экспонатом в кунсткамере, на который он случайно наткнулся.

На следующее утро, продирая глаза и с ужасом осознавая, что мне снова предстоит втискивать свою тушку в эту проклятую форму ученицы Академии Темных Искусств, я решила, что с меня хватит. Хватит быть жалкой, неуклюжей неудачницей, над которой потешается вся школа. Если этот мир решил сыграть со мной злую шутку, засунув меня в это… это тело, то я еще покажу ему, кто здесь настоящая ведьма! Пусть и бракованная.

И вот, полная решимости и с Корнелиусом, как всегда, язвительно комментирующим каждый мой шаг, я направилась в элитное крыло Академии. Туда, где обычно обитали всякие зазнавшиеся аристократы и прочие «сливки общества», включая и нашего прекрасного принца Луциана Дрейвентора.

— Плюс тридцать калорий за нездоровый интерес к чужой жизни, — пробормотал кот, когда мы свернули в нужный коридор, отличавшийся от нашего убогого крыла позолоченными дверями и ароматом дорогих благовоний. — И минус сто за самоуверенность. Боюсь, тебя там никто с распростертыми объятиями не ждет.

— А мне и не нужны их объятия, — огрызнулась я, чувствуя, как внутри нарастает какое-то странное волнение. — Мне нужно кое-что другое.

Я знала, что это глупо, что это может закончиться еще большим унижением, но я просто не могла удержаться. Мне нужно было понять, что это было за выражение в глазах Луциана. Это презрение? Или что-то еще?

И вот, проходя мимо одной из роскошно обставленных гостиных, из-за полуоткрытой двери я услышала знакомый бархатный голос. Голос Луциана. Любопытство, это моя вечная погибель, заставило меня остановиться и прислушаться.

— … да, жизнь здесь становится невыносимо скучной, — лениво протянул Луциан. — Никаких достойных развлечений. Все эти юные ведьмочки такие предсказуемые…

Раздался приглушенный смех. Кажется, он был не один.

— А как же новенькая? Эта… Толстопопкина? — спросил чей-то насмешливый голос. Я аж зубами скрипнула от этого прозвища. Ну ничего, я вам еще покажу свои «попки»!

— О, Анабель, — с отвращением протянул Луциан. — Не смешите меня. Это скорее ходячее недоразумение, чем развлечение. Она умудрилась поднять в воздух стол профессора на первом же уроке. Представляете? Какая-то неуклюжая толстуха с совершенно нулевым уровнем магии.