— Тогда им придётся столкнуться со мной, — мрачно произнёс Луциан. — Я больше не позволю никому издеваться над тобой.

— Плюс пять тысяч калорий за предстоящий публичный выход, Анабель, — промурлыкал Корнелиус, который теперь снова сидел на моём плече, его шерсть была взъерошена от напряжения. — И минус десять тысяч за возможность сбежать. Готова? Это будет самое грандиозное представление в истории Академии. И в твоей жизни.

— Готова, — ответила я, чувствуя, как внутри меня разгорается решимость. — Я готова ко всему. Я готова показать им, что настоящая магия — это любовь.

Мы покинули тайный зал через тот же проход, которым пришли. Магистр Эларион остался, сказав, что у него есть дела, требующие внимания. Но перед уходом он благословил нас, и я почувствовала, как древняя сила окутывает нас защитным коконом.

Мы вернулись в Академию. Бал уже подходил к концу. Музыка стихла, и студенты готовились расходиться, устало перешёптываясь о произошедших событиях. Битва между Луцианом и Рагнаром была главной темой разговоров. Кто-то говорил, что Рагнар сбежал, кто-то утверждал, что его арестовали. Никто не знал правды.

Мы с Луцианом появились в центре зала, словно сошедшие с небес боги. Он крепко держал мою руку, и я чувствовала его поддержку, его силу, его любовь, которая давала мне уверенность. Моё платье теперь сияло мягким серебристым светом, отражая магические узы на наших руках.

Луциан поднял руку, призывая к тишине. Все взгляды, полные усталости и любопытства, устремились на нас. На Луциана. И на меня, стоящую рядом с ним, в платье, которое теперь сияло ровным, мягким серебристым светом, отражая нити на наших пальцах.

— Дамы и господа! — произнёс он громко, и его голос был полон такой силы, такой уверенности, что, казалось, он заполнил весь зал, заглушив последние звуки. — Я хочу сделать важное объявление.

В зале воцарилась гробовая тишина. Никто не смел даже дышать. Все ждали, что он скажет. Возможно, он объявит о своей победе в пари. Или о своём новом титуле. Или о том, что он наконец-то сошёл с ума.

Я видела лица в толпе — любопытство, скепсис, злорадство. Селестина стояла в первых рядах, её лицо было мертвенно-бледным.

Луциан посмотрел на меня. В его синих глазах светилась такая любовь, такая нежность, что у меня перехватило дыхание. Он улыбнулся. Его улыбка была чистой, искренней, и в ней не было ни тени прежней надменности.

— Анабель Лунариус, — произнёс он, и моё имя, сорвавшееся с его губ, прозвучало для меня как самая прекрасная музыка, самая нежная мелодия. — Я хочу, чтобы все знали. Эта девушка… она изменила мою жизнь. Она показала мне, что такое настоящая сила. Что такое настоящая красота. Что такое настоящая любовь. Она — это чудо. Моё чудо.

Он повернулся к Селестине, которая стояла, побледнев до синевы, в толпе, её глаза были широко раскрыты от шока и неверия.

— Она научила меня, что не стоит судить о людях по их внешности, — произнёс Луциан, и его голос стал громче, твёрже. — Она научила меня ценить внутренний мир. Она научила меня видеть истинную красоту. И она научила меня… любить. По-настоящему. Всей душой. Без остатка.

Селестина стояла, как громом поражённая. Её лицо было искажено от ярости и неверия. Она пыталась что-то сказать, но слова застряли у неё в горле. Она была сломлена. Её мир рухнул в одночасье.

Луциан снова посмотрел на меня, и его улыбка была такой яркой, такой искренней, что, казалось, она осветила весь зал, разгоняя все тени, все сомнения.

— И поэтому, — произнёс он, его голос дрожал от волнения, но каждое слово было наполнено искренностью. — Я хочу объявить. Анабель Лунариус… она моя невеста. Моя будущая жена. И после окончания Академии мы поженимся. Я клянусь, что сделаю её самой счастливой ведьмой на свете. Я буду её рыцарем, её защитником, её опорой. Я буду любить её всегда.

В зале воцарилась гробовая тишина. Затем… раздался взрыв аплодисментов. Студенты и преподаватели начали кричать, свистеть, хлопать в ладоши, выражая своё одобрение. Они были в шоке, но, видя искренность Луциана и новую, светящуюся уверенность в моих глазах, большинство приняло наш союз.

Я стояла, не веря своим ушам. Неужели это происходит на самом деле? Неужели Луциан Дрейвентор, Ледяной Принц, только что объявил меня своей невестой? При всех? После всего? После того, как я унизила его?

Слёзы хлынули из моих глаз, но это были слёзы не от горя, а от счастья. Я обняла Луциана, крепко прижавшись к нему. Его руки обвили меня, и в этот момент я чувствовала себя самой счастливой ведьмой на свете. Моё сердце было наполнено любовью.