- Это презабавнейшая история. Поверите ли, но я сбежала почти что из-под венца, - хихикает Лиза. – У нас на завтра была запланирована свадьба. Брак тот договорной, и я не строила романтичных иллюзий, но поведение моего будущего супруга оказалось возмутительным. Представьте, перед самым венчанием он заявил, что не намерен терпеть моего увлечения.

- Чем же вы увлекаетесь?

- Я фотограф.

Только сейчас замечаю, что при Елизавете имеется кожаный саквояж.

- Показать? – она с готовностью раскрывает небольшой чемоданчик, доставая оттуда фотокарточки. На дне вижу аккуратно упакованный фотоаппарат. У папы такой же имеется.

На снимках в основном люди. Совершенно разные: от манерных дам и чопорных мужчин до деревенских девчонок и парней.

- Я ему тогда сразу сказала, что ни за что не откажусь от фотографии, - с жаром рассказывает Лизавета, - Я живу этим. Это мой воздух, моя судьба. А он уперся. Говорит: «Не желаю, чтобы моя супруга разъезжала по округе с демонической коробочкой и фотографировала посторонних мужчин». Мещанин. Он не оставил мне иного выбора.

- Прекрасно понимаю, - тут же вспоминается Гостомир. Он верил, что я буду счастлива засесть дома и обслуживать его персону. – И куда вы теперь?

- Доберусь до Смородинского края, а оттуда на юг, к морю. У меня там тетка живет. Она с моим папенькой в контрах, так что всяко не выдаст. О, а это что за красавец? – Лизавета замечает мою газету и рисунок градоправителя Тьмарского княжества. – Хорош. Я бы такого сфотографировала.

Усмехаюсь, а у самой вдруг мороз по коже пробегает. Странное ощущение. Дурное.

- Сплюнь. Этот «красавец» - злодей каких поискать.

- Разве может быть столь привлекательный мужчина чудовищем? Посмотри, как хорош. Подбородок какой волевой. Глаза пронзительные. Я определенно хотела бы его сфотографировать.

Стучу по деревянному столику. Не приведи судьба, чтобы ее слова сбылись. Нам тогда всем мало не покажется.

- Я читала, что о нем пишут, - ее слова об идее сфотографировать варварского градоправителя мне ой как не нравятся. Не к добру она так шутит. Не к добру. – В газетах рассказывают, что подданных он держит в страхе. За любое неповиновение – смерть. Достаточно косо посмотреть или что-то не то сказать – и ты уже не жилец. Не знаю каким надо быть монстром, чтобы так безжалостно обращаться с подданными.

- Прошу прощения, - в купе вновь заходит проводник. – Я вижу, что ваш жених так и не вернулся?

Он как будто задался целью ссадить меня. Или, может, это он так на взятку намекает? Наверняка Лиза успела откупиться, когда заходила в поезд, вот он ее и не трогает. Но у меня денег в обрез. Я еще даже не знаю в какую сумму мне встанут услуги проводника и охраны.

- Еще не вернулся.

- Надо же, какая оказия. Не уж-то все еще в туалете сидеть изволит? – с каждой новой фразой лицо проводника становится все насмешливее. – Иль, может, он после туалета того-с? Отобедать направился? Наверняка, в вагон-ресторан ушел, да?

Вот ехидна. Собираюсь уже потянуться за кошельком, как за меня вступается Лизавета.

- А что это вы к нам зачистили? – спрашивает она с хитрым прищуром. – Знаете, я уже начинаю подозревать, что вы не просто так ходите к молодым и пока что еще незамужним барышням.

- Так конечно…

- Ах, «конечно»? То есть, вы даже не отрицаете этого факта? Да как вам не стыдно! – отчитывает Лиза. - Врываться в купе к невинным девам. Признавайтесь, вы пытаетесь опорочить нашу честь?

- Да право слово, чего вы? Я ж наоборот, чтоб эт самое…

- Увидели, что жених отлучился на пару минут и уже коршуном вьетесь! Бесстыдник! Я к начальнику поезда жаловаться пойду! Я вам такой скандал учиню!

- Зачем к начальнику? – пугается проводник. - Не надо к начальнику. Я ж просто спросить. Так раз жених-то на месте, то и ладно.

Я едва сдержалась, чтобы не прыснуть со смеху, глядя как ловко Лиза выпроваживает этого прилипалу. Как она ситуацию-то выкрутила. Вот барышня - ничего не боится.