Проводник готовится уйти, но останавливается перед дверью купе, вновь смотрит на мой багаж и возвращается:

- А знаете что? Покажите-ка билетики.

- Да пожалуйста, - протягиваю. Мне переживать не за чем, все чин по чину оплачено.

- Так… Ведогорская Веселина, - он шевелит губами, изучая билет. – А жениха вашего? - взгляд проводника становится хищным. – Или, может, станете говорить, что билетик при нем?

Последнюю фразу он произносит с издевкой. Вот гад противный. Похоже, мои слова его не убедили. Ну ладно, сам напросился.

- Почему это «при нем»? Тут он, в купе, - старательно тяну улыбочку. – Сейчас, подержите, - всучиваю проводнику деревянный ящик с перфорацией в стенках.

- Что это у вас там? – мужчина с сомнением берет поклажу.

- Только не трясите. Жених мой змеями увлекается. Эта особенная. Если разозлить – так куснет, что потом шея опухнет. И все: поминай как звали. Так что держите аккуратно. Я сейчас, - пыхчу, вытаскивая огромный дорожный сундук, в котором у меня якобы билет жениха, а сама украдкой любуюсь, как проводник бледнеет и меняется в лице.

- Эм.. я наверное, чуть позже зайду, - бормочет он и ящичек мне обратно сует. – Вы жениху-то вашему скажите, что поезд через пятнадцать минут отчаливает. Пущай не опаздывает.

Любезно раскланиваюсь, а сама только и жду, когда этот прилипала покинет купе.

Везет нашим мужчинам. Им-то хорошо: путешествуют, куда хотят - никто слова поперек не скажет. А нам, дамам, без сопровождения даже город не покинуть. Сразу вопросы, подозрения. Выдумали, что предназначение женщины – выйти замуж и посвятить всю жизнь семье. Ни тебе карьеры, ни увлечений. Сиди дома, щи вари да мужа во всем слушайся. Хорошо, что папа у меня не такой. Он у меня прогрессивный. Ученый.

При мысли об отце сердце сжимается. Надеюсь, он жив. И я его найду. Обязательно найду.

Усаживаюсь на сиденье и беру в руки свежую прессу. Смотрю на заголовок «Банды пустошей захватили очередной поезд». Это я удачно газетку купила. Самое оно такое читать, когда на границу с этими пустошами едешь. Пишут, что с начала этого года уже пятый поезд умыкнули. А кто его знает: много это? Мало? Если прикинуть… Каждый день поезда едут к границе. За месяц это где-то тридцать составов. Сейчас шестой месяц, тридцать на шесть – сто восемьдесят. Так-то пять из ста восьмидесяти – не так уж и много. Доберусь. Мне, главное, до Туманных холмов доехать, а там найду опытного провожатого, ребяток покрепче найму и займусь поисками отца.

Еще раз смотрю на газету: на первой полосе изображен красивый мужчина. Темноволосый, статный, в военной форме. Правитель столицы Тьмарского княжества - Горан Пламенев. Сразу видно, что из аристократов. Смотришь на портрет и аж мурашки по телу. Взгляд у Горана такой, как будто ему весь мир принадлежит.

В газете пишут, что бандиты эти не сами по себе, а на княжество работают. Похищают поезда. Пассажиров побогаче – на выкуп, а таких, как я – в плен. На людях-то, понятно, Горан этот отнекивается. Мол, я не я, корова не моя, и вообще «мы сами от бандитов страдаем». Да только кто ж ему поверит? Просто наши связываться с княжеством боятся. Им проще глаза закрыть, чем из-за простых ремесленников войной на Пустоши идти.

Дверь купе открывается. Вздрагиваю. Думаю: «Опять этот проводник». Ан нет. Барышня. Из благородных. В платье пышном, шляпке.

- Умоляю, спасите, - едва не бросается ко мне на колени. – Спрячьте меня. Прошу.

«Что происходит?», «Вы кто такая?», «Кто вас преследует?» - вопросы проносятся ворохом. Но вслух не спрашиваю, и так видно, что барышня в переплет угодила. Ей сейчас не до моих расспросов.

«Спрячьте». А куда? Купе маленькое: две скамейки да полки навесные для поклажи. Под скамейкой у меня сундук дорожный стоит. И там же ящик деревянный, которым я проводника шуганула.

- Прошу вас, - подгоняет барышня.

- Да думаю я, думаю, - прикидываю на вид габариты девицы и размер сундука. Если вытащить палатку, котелок и прочие вещи – может, и поместится.

- Помогайте, - открываю сундук. – Других вариантов нет.