Сбежать тоже не получается. На вокзал незамеченной не пройти, а через Кромку поля уходить - проще сразу самоубиться: гуманнее выйдет.

В отличие от меня, жуки чувствуют себя прекрасно. Один лениво ползает по стеклу. Второй так и вовсе пригрелся на солнце и дрыхнет, точно кот. Еще несколько копошатся в коробочке, занимаясь своими важными жучьими делами.

- Совести у вас нет, – бурчу я. – А ну как Горан сдержит обещание? Казнит всех моих соотечественников и что тогда? Хоть бы для приличия погрызли при мне эти колонны. Может навели бы на какую мыслю.

Но жукам плевать на мои проблемы. А у меня уже закончились идеи. При этом мне кровь из носу надо убедить градоправителя, что я вот-вот найду ответ. Чтобы дал мне еще времени. Так и буду тянуть, пока не найду способ, как сбежать из Невьграда вместе с Лизой и прочими.

Хотя, самой Лизе как будто бы здесь даже нравится. Мы когда с Ратимиром пришли ее из Подгорода забирать, так час, наверное, прождали, пока она со всеми попрощается. Народ ее обступил. Все обниматься лезут, подарки суют, просят, чтоб не забывала их, навещала. Лиза тоже улыбается, каждому слова напутствия говорит. Ее, похоже, куда не посели – везде приспособится. Удивительная барышня.

Но это все не важно. Это пока я у Горана на особом счету, раз он даже Лизу мою и ту в Небесные мосты забрал. А как поймет, что я его за нос водила – убьет. И меня, и Лизу.

Решаю провести еще один эксперимент. Надо ж изображать бурную деятельность.

Нахожу пробирку с зеленоватой жидкостью, которую местные ученые любовно обозвали «реагентом №7». Достаю осколок колонны, обычный камень, глину и землю. Собираюсь окропить реагентом образцы: может хоть это привлечет внимание жуков?

Но когда тянусь к насекомым, рукав задевает открытую пробирку с реагентом. Та переворачивается. Жидкость выливается на стол. Выплескивается на белый порошок, который я не успела убрать после предыдущего эксперимента. Шипение. Запах гари. Комната окутывается дымом.

- Твою жабу за лапу! – вырывается у меня.

Отмахиваюсь. Глаза слезятся. Во рту першит. Кашляю, от этого дым еще больше попадает в горло и еще больше дерет его.

Кто-то дергает дверь. Стук. Снова дергание за ручку.

Хочу сказать, что я сейчас не принимаю посетителей, но кашель не дает произнести ни слова. Дым щиплет глаза. Приходится двигаться наощупь. Прикидываю, где должен быть балкон. Иду в его направлении. Нужно проветрить комнату.

Не видно ни зги. Бьюсь об угол стола. Больно-то как! Ругаюсь, вновь захожусь в кашле.

Надо срочно добраться до балконной двери, пока я не задохнулась.

Спотыкаюсь обо что-то и лечу вперед. Уже представляю, как приложусь лицом об пол, но чьи-то руки меня подхватывают. Сильные, мужские. Приподнимают над полом и притягивают к себе. С глухим «ух» врезаюсь в грудь.

Щурюсь сквозь дым, силясь разглядеть спасителя. Ну, конечно. Тот, кого я меньше всего хотела бы сейчас видеть - Горан собственной персоной.

- Ты что творишь? – рычит он сквозь зубы.

Скорее слышу, чем вижу, как он распахивает дверь балкона. Свежий воздух. Глотаю его. Никак прокашляться не могу.

Горан держит меня одной рукой, а второй расстегивает верхние пуговицы на моей блузке, давая возможность дышать полной грудью. И смотрит с какой-то безумной смесью злости и тревоги. Будто и впрямь испугался за меня. Его лицо так близко.

Вдруг резко ставит на ноги.

- Это так ты проводишь исследования? – его голос суров. – Решила взорвать кабинет?

- Просто небольшое задымление. Подумаешь, - огрызаюсь, отходя в сторону. – Нормальный рабочий процесс.

Он возвращается в кабинет. Берет со стола бумаги, принимается ими выгонять дым из помещения. Затем я прямо вижу, как его взгляд цепляется за мои стрелочки и каракули. Горан разглядывает их. Сдвигает брови.

Внутри все леденеет.

Он поймет, что я его обманывала.