Спускаю ноги на пол и хватаю первое, что попадает под руку — туфлю с острой стальной набойкой на каблуке. Затем в ожидании замираю возле кровати. А Ида медленно встает и на цыпочках подходит к двери в ванную, несмотря на мои предостерегающие знаки.

Тусклый луч света, пробившийся между занавесками, падает прямо на ручку двери. Неотрывно смотрю на нее, еле дыша пересохшим от волнения горлом.

И в какой-то момент она начинает медленно и бесшумно поворачиваться…

А дальше все происходит за доли секунды.

В двери появляется чья-то голова, и моя подруга, мгновенно схватив за ручку свой увесистый чемоданчик, со всей силы бьет им по голове злоумышленника.

Грохот такой, что кажется, весь пансион должен проснуться.

Тело шмякается на пол, а я, продолжая держать туфлю наготове, подбегаю и включаю кристалл на стене. Свет он дает тусклый, но достаточно, чтобы разглядеть лицо того, кто сейчас лежит без сознания.

Это совершенно не знакомый мне мужчина. Лицо жесткое, с продольными морщинами на небритых щеках. Одежда — небогатая, но и не лохмотья. Пока я разглядываю его, Ида быстро разбирается с простыней, превращая ее плотную бельевую веревку:

— Так, теперь помоги его связать, — командует она.

Мы дружно обматываем мужчину веревками, особенно крепко затягивая узлы на сведенных за спиной запястьях. И когда в очередной раз переворачиваем тело, на пол со стуком выпадает нож. Не обычный перочинный, какой можно найти в кармане почти у любого работяги, а с тонким изогнутым лезвием. К тому же наточен, как бритва — трогаю кончик пальцем и сразу чувствую остроту металла.

И если еще минуту назад я в глубине души надеялась, что это все-таки какой-то воздыхатель лез к соседке, но ошибся комнатой, то теперь все однозначно ясно — это грабитель, к тому же вооруженный. Перекладываю нож на столик — подальше от злодея.

— Наверное, нас все-таки выследили по пути из банка, — говорю вслух то, что и без того мы обе подумали. — Сиди тут. Если понадобится, огрей еще разок. Я вызову полицию.

Спускаюсь и бужу хозяйку.

Она в ужасе расспрашивает подробности, потом быстро одевается и выбегает к ближайшему отделению полиции. А я возвращаюсь в комнату.

Грабитель уже пришел в себя и, вальяжно лежа на полу, насколько позволяют веревки, разговаривает с Идой. Он явно пытается обратить все в шутку. Увидев меня, прямо-таки расцветает:

— Красавица, что же ты с подругой задумала? Зачем так сурово со мной обошлись? Я всего лишь поговорить хотел! Хозяйка-то ваша мужчин на порог не пускает.

— Он эту песню сразу начал, как очухался, — мрачно сообщает Ида. — Говорит, потрясен, какие мы распрекрасные.

— А нож тебе зачем? — киваю на лезвие, лежащее на столике у кровати.

— По ночам в городе бывает неспокойно, — ухмыляется мужчина.

— Да я уж заметила, — отвечаю ему.

— Скоро там? — Ида подходит к окну.

— Надеюсь, быстро приедут, — вздыхаю я.

Как-то слишком много событий для одного дня, который кажется уже бесконечным. Меня здорово пугает, что за нами кто-то может следить, планировать ограбление. Возможно, у него где-то сообщники, и даже когда мы сдадим его на руки властям, то не окажемся в безопасности. Нужно что-то делать…

Ида, судя по сосредоточенному лицу, тоже размышляет о рисках, которые сопровождают наше дело. Внезапно она внимательно смотрит на мужчину и снова бьет его наотмашь — на этот раз тяжелым табуретом.

Грабитель сникает.

— Ты чего?! — испуганно смотрю на подругу.

— Не понимаю, как он умудрился развязаться, пока заговаривал нам зубы, — говорит она, показывая кусок веревки. — Еще бы пара секунд — и набросился.

Мы снова стягиваем его веревками, на этот раз особенно крепко, уже не заботясь о том, что рискуем перетянуть намертво. Тут не до гуманности.

Меня уже заметно потряхивает от страха и напряжения, а помощь все не торопится.

И наконец-то в коридоре звучит топот сапог.

Врываются двое мужчин в полицейской форме, сразу же хватают грабителя, поднимают и приводят в чувства крепкой оплеухой.

Один из полицейских всматривается в его лицо и говорит другому:

— Ты только глянь! Неужели он?!

— Там разберемся, — отвечает другой, и они быстро уводят преступника.

А мы с Идой остаемся в комнате, держась за руки и не решаясь выключить свет и снова лечь спать…

Заткнув прорезанное стекло в окне подушкой и кое-как выспавшись за пару часов перед рассветом, завтракаем под пристальными взглядами остальных постояльцев и возвращаемся в контору.

Ида по-прежнему не расстается с чемоданчиком, где лежат наши деньги. Все больше тревожусь за их сохранность и прикидываю в уме, как решить вопрос с охраной. Мы постоянно тратим по мелочи то на одно, то на другое, и класть всю сумму в банк, а потом выписывать чеки — не наш вариант. А наличка уже просто жжет руки.