— Выиграл, — улыбается Вилард. — Я ведь всегда выигрываю! Позвольте представить вам мою спутницу — Тесса Ландлей, предприниматель. Тесса, это лорд Брелонт, владелец усадьбы и этих уникальных созданий.

— Вы феноменально везучий человек, — посмеивается лорд Брелонт. — И на скачках побеждают ваши фавориты, и спутница у вас просто прекрасная… — он учтиво поворачивается ко мне: — Интересуетесь скачками?

— По правде, сегодня впервые побывала, — честно отвечаю ему.

Прикидываться светской львицей ни к чему, это будет выглядеть неестественно и жалко. Да и не было у нас уговора, что я должна изображать из себя кого-то другого.

— Тесса недавно в городе, — уточняет Хэйвен. — И еще не слишком осведомлена о местных развлечениях.

— Не желаете приобрести жеребенка вэтли? — спрашивает лорд Брелонт. — У меня есть парочка на продажу.

«Представляю, сколько они стоят, наверняка как пара-тройка особняков», — думаю с иронией, но вслух вполне серьезно отвечаю:

— Пока не думала над этим, но предложение интересное. Мне очень понравились все участники забега. Нужно присмотреться, чтобы понять, потомство каких особей будет иметь лучшие данные.

— О, слышу рассуждения типичного предпринимателя, — лорд Брелонт смотрит на меня чуть насмешливо. — А как же быть, если просто возникает симпатия с первого взгляда?

— Симпатию с первого взгляда без практических рассуждений может позволить себе только очень обеспеченный человек, — многозначительно отвечает за меня Хэйвен, и я чувствую, как его рука легко сжимает мой локоть, придавая особый смысл словам.

— Да уж, прошли те незабвенные времена, когда владелец вэтли был и конюхом, и наездником, — вздыхает лорд Брелонт. — Теперь хозяева почти не принимают участия в жизни своих вэтли. Спасибо, если хоть погладят изредка, а так — все ради статуса, связей и призовых денег.

— Что же, времена меняются, — усмехается Хэйвен, отдавая билет лорду. — Мой выигрыш можете потратить на корм для вэтли.

Красивый жест не оставляет меня равнодушной, но в глубине души я понимаю, что это сделано во многом ради того, чтобы произвести впечатление.

Мы прощаемся с лордом Брелонтом. Хэйвен ведет меня к экипажу.

— На сегодня все? — интересуюсь я, поскольку уже очень проголодалась и хочу побыстрее попасть домой. — Вы отвезете меня?

— Как вы нетерпеливы, — усмехается Хэйвен. — Раут закончился, но вечер только начинается. Мы едем ужинать

— Можно было бы здесь перекусить, — не выдерживаю я. — От тех шатров вполне приятно пахнет едой.

— Местные закуски могут вызвать изжогу. Мы едем в достойное заведение.

— Почему вы так уверены, что я поеду с вами еще и туда?

— Потому что вы молоды, полны сил и давно не ели. Достаточные основания, чтобы отбросить всяческие предрассудки и поесть. Заодно обсудим, как вы будете возвращать свой дом.

Он прав. Пусть мне это и не нравится, приходится играть по его правилам. И мне не остается ничего другого, кроме как позволить Хэйвену выбирать ресторан и путь, которым мы туда поедем.

Хэйвен выбирает ресторан в центре города, на одном из самых красивых проспектов. Мы садимся за столик на открытой террасе. Тут есть все — живая музыка, вышколенные официанты и очень удобные кресла, расположившись в одном из них, я внимательно смотрю на своего спутника:

— Вы действительно готовы обсудить, как я смогу вернуть дом?

— Да, у меня есть план. Но сперва сделаем заказ.

Нам приносят меню, и я немного растерянно смотрю на названия. Изображения блюд тоже не особо много говорят мне. Некоторые блюда все-таки знакомы благодаря двум неделям, проведенным в доме Гиргайлов. Но в основном — набор незнакомых слов.

— Определились? — спрашивает Хэйвен.

— Вот это, — указываю на более-менее понятное название. — И что-нибудь на ваш вкус из местных десертов.

Не люблю, когда выбор делают за меня, но в данном случае полагаюсь на вкус моего спутника, он все-таки в этом ресторане не впервые и хорошо знает, что здесь вкуснее и интереснее.

Пока ужин несут, мы разговариваем об отвлеченных вещах — скачках вэтли, публике в усадьбе, модных веяниях. Хэйвен будто нарочно тянет время, не переходя к делу. Теперь, пробыв так долго рядом с ним практически наедине, я начинаю замечать многое, что раньше было скрыто от глаз: не просто безучастно-холодная улыбка, а некая отстраненность, будто между ним и всем, что вокруг, находится непреодолимая пропасть.

Это даже не высокомерие, потому что высокомерный человек пытается показать окружающим, насколько считает себя лучше остальных, а тут… будто лорд Вилард даже не заботится о том, какое впечатление производит. Он просто есть — вот такой, и всем приходится принимать его таковым.