Персик прижимается ко мне крепче, и в это мгновение мне кажется, что он все понимает. Я трогаю его шерсть, ловлю момент тепла и уюта, который так нужен в эти часы отчаяния.

— Тесс, ты нас пугаешь, — дрожащим голосом говорит Молли.

— Сейчас, девочки, соберусь с мыслями и все расскажу…

***

…Когда я заканчиваю говорить, девочки замирают, напряженно переглядываясь.

— Получается, твоя гибель ему выгодна… — говорит Николетта, задумчиво нахмурив лоб. — И за нами начали следить и покушаться после того, как ты… составила завещание!

— Точно, именно тогда все и началось. А ты, Тесс, как раз говорила, что тебе кажется, будто за тобой, наоборот, перестали следить, — подхватывает Ханни.

— А эта баба, которая любовница твоего засранца, кто она вообще? — спрашивает Ида в своей обычной грубоватой манере.

— Просто жена какого-то богача. Она-то как раз имеет все основания меня ненавидеть — у нас один мужчина на двоих, — невесело усмехаюсь.

— Надо нам вместе подойти к ней и по нашим приютским правилам объяснить, что бывает, когда лезешь не в свое дело, — строго продолжает Ида.

— Ну, с ее точки зрения я тут лишняя, судя по всему, — вздыхаю я. — Хэйвен знаком с ней намного дольше, чем со мной.

Мы разговариваем еще долго, пока не гаснут фонари.

А потом девчонки засыпают — все-таки впереди рабочий день, нужно успеть выспаться.

Я прижимаю Персика к себе, и его мягкое тепло помогает немного отвлечься. В такие моменты я осознаю, насколько важно знать, что рядом есть кто-то, кто просто слушает, не требуя ничего взамен. Мурчание кота становится своего рода молитвой, которая охватывает меня своим успокаивающим ритмом. Позволяю себе погрузиться в этот бесконечный поток чувств, который, казалось бы, никогда не иссякнет.

В голове всплывают воспоминания о том, как мы с Хэйвеном смеялись и мечтали о будущем, о том, как легко он мог вызывать улыбку даже в самый серый день. По мере того, как слезы высыхают, я начинаю осознавать, что истинная сила состоит не в отсутствии боли, а в умении преодолевать ее. Я поворачиваю взгляд к окну, где темнота обнимает город, и вдруг мне становится легче.

Скоро настанет новый день, новый шанс на перемены и возможности. Я буду ждать новостей от Гротера, но пока просто наслаждаюсь моментом с моим пушистым компаньоном, который приносит утешение в эту трудную ночь.

А утро начинается вполне закономерно…

— Да будь ты хоть наследный принц, мне плевать, — громко басит один из верзил Гротера за дверью.

— Тесс! — слышен яростный крик Хэйвена. — Тесс, нам нужно поговорить! Почему ты сбежала? Объясни!

— Парень, вали отсюда, — рокочет второй верзила. — У нас приказ не пускать, хоть расшибись!

Ида бросает обеспокоенный взгляд на дверь:

— Может, выйдешь и прогонишь? Он же не уйдет сам.

Вздыхаю и направляюсь на лестничную площадку, где уже начинается нешуточное противостояние. Парни Гротера с пылающими кулаками наготове стоят плечом к плечу, а напротив — Хэйвен, сцепивший ладони, в шаге от того, чтобы применить свою магию и расшвырять их.

— Не доводи до драки, — говорю ему, выглянув из-за плеча одного из парней.

— Тесс, вернись, — настойчиво говорит Хэйвен. — Что бы ты там себе ни придумала, это все не стоит…

— Я ничего не придумывала, — резко перебиваю его. — Иди к своей Реджине и дальше строй с ней планы на жизнь!

Хэйвен выпрямляется, в его взгляде вспыхивает ярость.

— Ясно, — рычит он. — Тесс, если кто-то вчера тебе наплел, что я уединялся с ней… то это все вранье!

— Неужели? — не удерживаюсь от едкого смешка. — В коридоре было слышно все!

— Мы просто разговаривали! И я объяснил ей, что между нами все кончено! Что я люблю тебя!

От такого наглого вранья, произнесенного с кристально искренней интонацией, меня чуть не выворачивает. Задыхаясь от возмущения, выкладываю последний козырь:

— Ты же обещал ей избавиться от меня до конца медового месяца. Пожалуйста, ты свободен!

— Тесс… — впервые вижу, как Хэйвен теряется, не зная, что сказать в ответ. А затем свирепеет: — Ты подслушивала и сделала самые неверные выводы, какие только могла! Слушай…

— Нет, это ты меня слушай, — поднимаю указательный палец и с мрачным удовольствием отмечаю, что он даже не дрожит. — Всю информацию о покушениях я предоставила следствию. Я все знаю!

Вижу, как на лице Хэйвена происходит борьба, он явно хочет просто схватить меня за руку, вытащить из-за широкой спины охранника и снова подчинить себе, заставить думать и делать так, как выгодно ему. Но я больше не поведусь ни на его обаяние, ни на шикарную внешность светского льва. Все ложь, и все было ложью с самого начала.