Сейчас все тихо и ровно. И на душе становится спокойно, как давно уже не было. Даже идти с увесистой коробкой по залитой солнцем улице — сплошное удовольствие.

Добравшись на указанный адрес, принимаемся за работу.

Мысли постоянно возвращаются к тому, как попробовать повторить опыт с магическими следами. И предвкушение успеха кружит голову.

***

В понедельник за мной приезжает экипаж лорда Виларда. Соседи-лавочники глазеют в ожидании, как я выйду и сяду в него. Наверняка кто-нибудь уже придумал и распустил сплетню о нашем романе. Не может ведь лорд просто так ездить к уборщице и присылать за ней личный транспорт!

Но мне безразлично, что все думают. Скандал в пансионе, затеянный мадам Гиргайл, послужил хорошим уроком — как ни старайся, всегда найдет человек, который припишет тебе любые грехи просто потому, что ты ему (или ей) не нравишься.

Сегодня сплетники получат новую порцию пищи — я беру с собой Николетту. Она знает о многих злоупотреблениях Амари, вплоть до того, что та регулярно спускала немалые суммы в подпольном казино. Вместе мы найдем способ намекнуть, не доходя до шантажа, что она может продолжать свою прекрасную жизнь, если вернет дом.

В особняке Виларда по-прежнему держится блистательная чистота — наша объединенная магия действует как полагается.

Лорд выходит навстречу, сдержанно приветствует нас и с непроницаемым видом окидывает взглядом.

Все строго. Все по делу. Здесь не место флирту и отвлеченным разговорам. Мы с Николеттой одеты в темные платья из грубого сукна, которые носили в приюте, волосы убраны в узел на затылке. Мы почти одинаковые, только я блондинка, а у Николетты волосы темные. Надеюсь, со стороны мы смотримся как два бойца одного подразделения. И пусть пока что наши враги — комочки пыли, скоро нам предстоит серьезное сражение.

«Да, милорд, вам придется говорить со мной при свидетелях», — улыбаюсь ему, мысленно уже продолжая нашу пикировку, начавшуюся на первом свидании.

Но то, что в следующий момент произносит Хэйвен, выбивает почву из-под ног…

— Сегодня я узнал, кто стоит за этой преступной схемой, — говорит Хэйвен неожиданно мрачно. — Это очень богатые и влиятельные люди.

— Тем больнее будет им потерять то, что нажили разбойным путем, — жестко отвечаю я. — Давайте к делу. У меня есть идея, как раскрыть всех, кроме Амари, чтобы сохранить приют.

— Нет, вы не поняли, — хмурится Хэйвен. — Нам придется отказаться от этого плана. И вообще от любого плана вернуть дом таким способом.

— В смысле отказаться? — возмущенно поднимаю брови.

— Я же сказал, это влиятельные люди. Слишком влиятельные для того, чтобы разоблачение не имело последствий для всего высшего света нашего города. Ни вам, ни даже мне не простят, если мы перевернем все устои.

— То есть… вы теперь отказываетесь помогать?! — во мне закипает злость. — Я выполнила свою часть договора! А вы… Вы мне пудрили мозги насчет ваших возможностей, связей, обещали вернуть мое по праву, а на самом деле… Да вы такой же аферист, как все эти богачи, отнимающие дома у сирот!

Наступаю на него, сжимая кулаки. Чувствую, что меня опять обокрали — ведь он целовал меня тогда, в экипаже, а я, дуреха, разомлела… Надо было тогда пощечину залепить, что на всю жизнь запомнил!

Но тут я натыкаюсь на острый и холодный, как лезвие ножа, взгляд лорда.

— Я бы попросил не делать поспешных выводов, — в его голосе слышен металл. — Я обещал, что вы сможете вернуть свой дом, который у вас отняли нечестным путем. И я это устрою.

— Каким образом? — скептически хмыкаю. — На совесть злодеям надавите?

Но Хэйвен продолжает, не обращая внимания на мой сарказм:

— Сейчас уже ведутся переговоры с новым владельцем. Он не собирался продавать дом, сам приобрел только недавно, но наверняка найдется сумма, способная переменить его мнение. Покупку оформлю на вас.

— То есть вы купите для меня мой дом? — уточняю для ясности.

— Именно так, — кивает он, не сводя с меня взгляда и, видимо, пытаясь предугадать мою реакцию.

Но нет, я тут не буду прыгать до потолка и хлопать в ладоши оттого, что большой сильный мужчина пришел решать мои проблемы.

Во-первых, к дому у меня нет никаких чувств — ни светлых воспоминаний, ни романтической ностальгии. Я не жила в нем ни минуты, ведь я попала в это тело уже по дороге в приют. Я ведь даже не знаю, где он находится! Меня бы устроило сразу продать дом, а вырученные деньги вложить в дело. Но этого никому не понять, а объяснить невозможно, да и опасно.