С высоты своего роста наблюдает за крушением хрусталя, а его лицо хранит бесстрастное выражение, характерное для великосветских львов — вежливая улыбка одними уголками губ, а глаза при этом отстраненно-холодные.

Оторопев от его эффектного появления, все же быстро беру себя в руки. Надо что-то делать с осколками, пока никто не наступил. Опускаюсь на колени и начинаю собирать в ладонь крошечные сверкающие «бриллиантики». Жаль, не настоящие. Мне бы и одного такого хватило, чтобы уйти отсюда и начать свое дело.

— Это еще что?! — слышится окрик за спиной.

Вздрагиваю от неожиданности и нечаянно сжимаю пальцы. Капля крови падает на белоснежный передник.

Не поднимаясь, оглядываюсь через плечо — через другую дверь вошла мадам Гиргайл. Ее лицо перекошено от возмущения. Указующий перст направлен на меня.

Действительно, со стороны композиция смотрится как минимум необычно: красавчик-лорд небрежно облокотился на дверной косяк, а служанка стоит перед ним на коленях.

И тут будто чудо происходит: светский лев с улыбкой склоняется, забирая у меня осколки. Затем обращается к мадам Гиргайл:

— Какая неловкость! Я уронил фужер, а эта милая девушка порезалась. Позвольте… — берет салфетку со стола и протягивает мне.

Натянуто улыбнувшись, принимаю из его холеных рук салфетку под прицелом хозяйского взгляда. Конечно, обматывать ею палец и в мыслях не было — там вышивка, дорогущий лен. Но спорить незачем, потом просто положу салфетку на место.

Тем временем осколки фужера — до самого мельчайшего — поднимаются с ковра и перекочевывает в широкую ладонь лорда. О, если я хоть что-то понимаю, это и есть кинетическая магия! Красиво и аккуратно.

— Если фужер представлял большую ценность — я выпишу чек, — все так же непринужденно продолжает лорд Вилард.

— О, не стоит хлопот, — таким же легким тоном отзывается мадам Гиргайл. Да уж, знай она, что это я разбила, совсем иначе бы реагировала! Оборвав наигранный смех, мадам резко приказывает: — Можешь идти.

Не собираясь искать новые неприятности, быстро покидаю столовую. От меня требуется лишь сидеть мышкой остаток вечера и вовремя прибирать там, где что-нибудь прольют или уронят гости.

Но фужером приключения этого вечера не ограничиваются.

К концу приема спускаюсь в прихожую и стою наготове, убрав руки под передник и наблюдая, как расходятся гости. И вдруг рядом раздается голос:

— Надеюсь, вы не сильно поранились?

Я и думать-то забыла об этой царапине, так что пока соображаю и поворачиваюсь, чтобы ответить, проходит какое-то время. Так и есть — лорд Вилард собственной персоной опять проявил участие. Смотрит внимательно, даже как-то тепло, и голос такой глубокий и загадочный.

Мило до невозможности, вот только мадам уже мечет яростные взгляды, стоя наверху, в самом начале лестницы. Владей она хоть какой-нибудь магией — уже приложила бы меня либо молнией, либо волной смыла подальше отсюда, лишь бы расчистить путь для своей дочурки.

— Все хорошо, — опускаю глаза и делаю книксен. Сбежать бы от греха подальше, но по правилам, которые сама же мадам и завела, я должна стоять как вкопанная, пока гости не уйдут.

— Дом великолепно убирается, — говорит красавчик. — Вы замечательно справляетесь!

Не удержавшись, смотрю на него. Резкие, хищные, но при этом по-настоящему безупречные черты лица. С тем самым налетом мужественности, что заставляет сердце биться чаще.

— Благодарю, — стараюсь отвечать односложно, чтобы остальным потом нечего было обсуждать. Но и этой короткой беседы достаточно, чтобы у слуг и еще не ушедших гостей разгорелись глаза в предвкушении свежей сплетни.

Наконец, все уходят, и мадам Гиргайл быстрыми нервными шагами спускается ко мне.

— Что ты себе позволяешь?! — выпаливает она мне в лицо. — Не смей заводить разговоры с гостями, вертихвостка!

— Да, мадам, — но такая покорность только сильнее раздражает ее. Нет, ну а что я должна была ответить? «Он первый начал» или что-то подобное?

— Один раз, — она выставляет перед моим лицом указательный палец, — еще только один раз ты попадешься на подобном поведении — и можешь собирать вещи! Уяснила?!

— Да, мадам.

Чтобы не раздражать хозяйку, быстро заканчиваю уборку и собираюсь идти в кухню, чтобы наконец-то поужинать, как вдруг передо мной появляется бесстрастная фигура экономки. Та протягивает мне несколько дамонов:

— Лавандовые свечи закончились. Сбегай в свечную лавку, купи десяток.

— Прямо сейчас? — оглядываюсь на дверь, через витраж в которой видны летние сумерки. — Пусть Эд сгоняет.

Эд — хозяйский водитель, его часто посылают по таким делам. Высоченный парень, никогда не отлынивающий от работы. С виду громила, но нрав самый дружелюбный.

— Мадам велела отправить тебя, и немедленно. Нужно поторопиться, пока они не закрылись, — экономка почти насильно втискивает монеты в мою ладонь. — Давай быстренько!