Биш лёг обратно, помолчал и сказал:

– Ты не сможешь просто стоять в стороне. Хоть самой себе не ври.

После чего демонстративно уснул.

Я недовольно покачала головой и ничего не ответила.

Может, он и прав. Скорее всего, так оно и было.

Но в конкретно данную минуту я даже не представляла, что можно сделать. На мне блокиратор, я не могу выйти за пределы этого дома и у меня нет возможности никак помочь.

Всё, что мне оставалось, это читать книги в надежде найти ответы на их страницах.

Мы так и встретили сумерки – в саду под деревом, я с книгой и спящий Биш на мне.

– Леди, – со стороны замка пришла одна из служанок, – уже стемнело. Идёмте внутрь, ветер поднимается.

Ветер действительно усиливался, стремительно заволакивая тучами темнеющие небеса.

Ужинала я в одиночестве. Байон не вернулся и к тому моменту, как я отправилась спать.

Я всё ещё была зла и обижена на него за этот обман и подлое нарушение данной им же клятвы.

Мне хотелось просто поспать, без снов и ночных путешествий.

Но, увы.

Я оглядела разбитый посреди леса лагерь, натянутые тканевые навесы, небрежно разбросанные магические фонари на подставках.

Кругом были драконы в военной форме. Вид у них был измотанный, кто-то чистил оружие, тихо переговаривался, разбившись на группки, изучал карты, залечивал раны...

Неясная тревога невидимой рукой стиснула горло.

Мой взгляд заметался по лицам, выискивая одно конкретное. Я пошла вперёд, туда, куда тянули внутренние ощущения. Я чувствовала Байона задолго до того, как увидела.

Он сидел один в отдалении от остальных. Мундир и рубашка небрежно лежали на деревянным ящике, на соседнем сидел мой дракон в брюках и ботинках.

Тихий испуганный выдох сорвался с моих губ при виде безобразной кровоточащей раны на животе Байона.

Дракон, до этого сидевший спокойно, скривился и поднял голову, безошибочно отыскав меня глазами. Причём кривился он не из-за боли, а из-за моего появления.

– Я в порядке, – тихо, но твёрдо сказал он.

– А я слепая, – отозвалась раздражённо, подходя ближе и вглядываясь в ранение.

Кровь уже не текла, но потёки испачкали его мускулистый живот и пропитали брюки.

У меня всё внутри стягивалось при виде этой раны. Не представляю, насколько это больно... а Байон сидел, будто ничего и не случилось, и разглядывал моё лицо.

– Я надеялся, что ты не придёшь, – сказал он тихо и печально. – Знал, что будешь переживать.

– Почему я ничего не почувствовала? – спросила я, присаживаясь перед ним на корточки и для опоры осторожно касаясь его колен. – Ни раны, ни крови. Твоё зелье что-то изменило? Или это блокиратор.

– Это я.

– В каком смысле? – я метнула взгляд выше, на его глаза, и снова вгляделась в рану.

Вроде как, края уже начали стягиваться, но она была такой глубокой... насколько быстрая у драконов регенерация? Сколько это будет заживать?

– Тебе это вряд ли понравится, – честно сказал он, ловя мою ручку и чуть сжимая, чтобы посмотрела ему в глаза. – Я не хочу, чтобы ты волновалась ещё сильнее.

– Говори уже, – устало попросила я, – от молчания только хуже.

Он слабо улыбнулся мне уголками губ, а в чёрных глазах не было и тени веселья.

– Ты ничего не чувствовала, потому что я оградил тебя. Зелье... наоборот, сработало именно так, как и должно было. У меня полный контроль над тобой.

Такое жуткое чувство, будто по центру груди что-то туго натягивается, готовое вот-вот лопнуть.

Сложно описать, что я чувствовала в тот момент. Эмоций было так много, что я не могла даже отделить одну от другой.

Точно знаю, что во мне леденело ощущение подлого предательства. Горькая горячая безысходность булькала в горле и вонзалась клыками в душу.

Выворачивало кости наизнанку понимание, что я полностью потеряла себя. Я больше не принадлежу сама себе. «У меня полный контроль над тобой».

С этим ничего нельзя сделать. Ничего нельзя изменить или вернуть.

Это – мой приговор.

– Не надо, – глухо взмолился Байон, касаясь моей щеки кончиками пальцев, – не поступай так со мной.

Я ничего не делала. Я больше вообще ничего не могла сделать.

Байон зажмурился, болезненно простонал и вдруг наклонился, сгрёб меня в охапку и усадил к себе на колени. Я дёрнулась, боясь навредить его ране, но он только сильнее стиснул, зарывшись носом в мои волосы.

– Глупая девчонка! – простонал он, сжимая почти до боли, до невозможности дышать. – Я не забираю твою жизнь, я спасаю её! Я не стану принуждать и не наврежу тебе, клянусь.

– Одну клятву ты уже нарушил, – тихо сказала я, не пытаясь вырваться.